Ученик Хранителя Cнов

Ворон действительно успокоился и, доев рулет, угнездился на коленях у Эрни, как кот, собирающийся вздремнуть на руках у хозяина.

Эрни поглаживал его и наблюдал за Томом, который теперь допивал сгущенку из кружки, одновременно что-то строча в своем блокноте.

Том строчил и строчил, скрипя пером по пергаменту. Свитки исписанного пергамента ниспадали со стола, как на глазах отрастающие локоны. Они множились и множились, а Том уменьшался и уменьшался. Его волосы почернели и стали короткими, и одет он был, оказывается, в шерстяной черный свитер.

Его пальцы истончились и скрючились, теперь он царапал пергамент когтем.

Том куда-то исчез. На столе сидел огромный черный ворон с голубыми глазами, смотревшими на Эрни то ли с сожалением, то ли с надеждой.

В окно стучали. В окно билась птица с головой женщины, лицо казалось размытым из-за капель дождя, заливавшего стекло.

Ворон молча сидел на столе, грустно глядя в окно. Эрни стало очень жаль птицу, он хотел впустить ее.

Он встал и подошел к окну, собираясь открыть его. Но руки Тома остановили его: они вцепились в его плечи, не давая дотянуться до рамы. Том, снова ставший человеком, зачем-то тряс его.

— Эрни, проснись, нам пора идти. — Мягкий, но настойчивый голос Тома определенно не принадлежал птице. Эрни протер глаза.

Том был уже полностью одет, борода и длинные волосы спрятались под шапкой и шарфом, начищенные ботинки отражали слабый утренний свет.

— Скорее одевайся, вот ключи, я подожду тебя на улице.

Том удалился в прихожую, замок щелкнул.

Сероватая в тусклом утреннем свете комната показалась Эрни какой-то печально-опустошенной.

На столе, рядом с кружкой, на стенках и дне которой виднелись останки сгущенки, лежал измятый оранжевый цветок.

Эрни быстро оделся, зашнуровал новые ботинки, накинул куртку. Набрал в ладонь немного воды из крана над кухонной раковиной, протер заспанные глаза, провел по волосам руками (после стрижки они почти не торчали).

Надел шапку (новую, чтобы не привлекать критичных взглядов почтенных дам вроде Терезы) и, не задумываясь, раздвинул нити занавеса и шагнул...

Он забыл сконцентрироваться, забыл, что где-то между «тем» и «этим» домом — целое неизмеримое пространство магии, неподвластной ему субстанции, похожей на густой промозглый туман, то тугой и вязкой, то разреженной и податливой — по непонятным ему причинам.