Новогодние приключения профессионального попаданца

Рядом росли елочки поменьше – ладненькие и пушистые, хоть сейчас на детский утренник! Из-под снега выглядывали их крошечные сестрички – самосевки, но, главное – куда ни посмотри, везде был лес: дремучий, бесконечный и беспросветный.

- Опять вляпался, елки зеленые! Прямо профессиональный попаданец какой-то! С бизнесом попал, на бабки попал, теперь снова попал… интересно, куда?

Елки не ответили. Только приветливо помахали ветвями-лапами, натрусив за шиворот сухого снежка.

В глубине чащи забрезжил свет. Неясный и далекий, красноватым заревом пробивался через еловые заросли.

Сева отряхнулся и пошел на свет – утопая в снегу и натыкаясь на припорошенные сучья и корни.

Страха почти не было. Это первое попаданство… или попадалово?.. переживается тяжело, а чем дальше, тем привычнее становится. Обыденно даже.

Свет по мере приближения становился ярче и ярче, к свисту ветра добавился другой звук – неприятный, скрежещущий.

Наконец, Сева вышел на небольшую полянку – круглую и аккуратную, покрытую ровным слоем снега, будто сахарной глазурью.

По центру горел костер. Рядом на стволе поваленного дерева сидел древний старик: изможденное, землистого цвета лицо, острый нос, похожий на сучок дерева, торчащие в разные стороны грязно-серые волосы, напоминающие прелую солому. Одет дед был в лапти и ветхий-преветхий то ли кожух, то ли кафтан.

Неподалеку была привязана собака: но не на веревку или цепь, а на узкий, довольно длинный кусок ткани. Привязь заканчивалась замысловатым узлом на одном из суков старой елки.

Собака была крупная, черная с рыжими подпалинами и довольно лохматая.

«Немного на овчарку похожа, - невольно отметил Сева. – И доберман мимо проходил. А в целом – дворняга дворнягой».

В руках у старика был нож – здоровенный, с широким лезвием, который он усердно точил о камень, вызывая тот самый лязгающий звук.

- Добрый, вечер, дедушка! С наступающим Новым годом! – вежливо поздоровался Сева и потер внезапно зачесавшийся лоб. – Понимаешь… заблудился я. Будь добр, помоги из леса выйти!

- И тебе не хворать, путник! – лениво отозвался старик, не прерывая занятия.

– Вижу-вижу печать владыки, и закон блюду строго. Но из леса выводить не стану.

- Почему?!

- Потому как это вторая просьба будет! – рассмеялся дед, обнажая редкие желтые зубы. – Ее я сполнять не обязан. А первую выполню – чин по чину: нож заострю и почну с твоего пса шкуру драть. Собаке – собачья смерть!

Сева хотел сказать, что собака не его, и собак никогда не держал – больше кошек любил.