Негасимое пламя

Липкий пот холодил кожу, только оберег жёг пламенем – так сильно, что, того и гляди, расплавится…

Митар вдруг горестно охнул. Выскользнула из-под пальцев гладкая ткань. Яр остановился, едва не рухнув в грязь; Митар уже в ней барахтался, вымазав нарядные штаны и рубаху. Пришлось возвращаться.

– Вставай давай! – прошипел Яр, хватая друга за шиворот. Затрещали от натуги хлипкие нитки. – Вставай, догонит!

Митар заскулил, завозился, оскальзываясь на жирной слякоти, перемешанной с нечистотами. Он был тяжёлый; Яр едва не рухнул следом за ним.

Опять обжёг шею оберег; должно, только что чужак сбился со следа, или споткнулся, или, милостива Пряха, даже нарвался на стражника…

Низенькая гибкая тень выскочила из-за соседнего дома. Мелькнула короткая огненная косица. Войко-Лис проворно подскочил к Яру, цепко ухватил Митара за руку и, кряхтя, потянул на себя. Вдвоём осилили: Митар поднялся наконец на ноги, хоть и стоял нетвёрдо. Не говоря ни слова, рыжий толкнул Яра локтем в бок, показал в сторону узенького проулка.

Не болела бы так голова – сам бы смекнул там укрыться…

– Кто ж тут? – шёпотом спросил Войко, едва они убрались с широкой улицы. – Неживой, что ли?

– С неживым я бы сладил, – огрызнулся Яр в ответ.

Он первым ступил на мостик через какой-то городской ручей, на редкость полноводный. Войко-Лис замешкался, потому что Митар через воду идти не хотел – ровно как неживой. Яр метнулся было назад, как вдруг доски под ногами влажно хрустнули. Он едва успел отскочить; там, куда он чуть не ступил, зияла неровная дыра и гниловатая труха сыпалась в грязную стремнину.

Медленно, словно бы нехотя, повалилась вниз державшая перила жердина. Сердито шелохнулись заросли на берегу ручья. Кто-то там засел, кто-то недобрый, способный заставить крепкое дерево сгнить в одночасье…

– Ты уходи! – крикнул Войко, придерживая за плечо Митара. – Мы другой дорогой пойдём. Иди-иди, не то поймают!

Он послушался, не задумавшись. Кровь громко билась в висках, заглушала мысли.

Одно понятно: надо уходить, возвращаться в Вышний город, может, стражу звать, может, волхва… Отчего б его не позвать?.. А на что? Ни разу на Яровой памяти не обратил он свой дар против человека…

Он сам не знал, куда шёл. Куда получалось. Дважды или трижды разогревался на груди оберег. Когда становилось совсем худо, Яр прислонялся к забору или к стене и пережидал, пока отступит застилавшая глаза чернота. Немудрено, что где-то свернул не туда.