Станция Озерки

Однако во все времена звонкие монеты, а после и зеленые бумажки, решали почти все проблемы.

Мужчины остановились у развилки. Три узких лаза расходились в разные стороны. Марк достал из кармана собственноручно сделанную карту и, развернув ее, посветил фонариком на бумагу.

— Так. Правый мы прошли. Прямо или налево, профессор?

Миядзаки махнул налево. В принципе, им было все равно, какой лаз изучить первым. Рабочие тянули за ними кабель и несколько человек отстали, готовясь подключать освещение. Остальным же предстояло медленно продвигаться вперед, освещая дорогу при помощи мощных фонарей.

Марк чувствовал страх людей, идущих позади. Он оглянулся на профессора. Глаза у того застила кровавая пелена, поглотив и зрачки, и белки. Трудно было отказаться от еды, когда люди сами предоставляют тебе свои эмоции. Главное, не переусердствовать, иначе вместо рабочих получишь парочку высосанных досуха трупов.

Акудзины кормили сущность, живущую внутри них, людскими эмоциями. В основном негативными. Страх и ненависть чаще всего встречались в этом мире, так что проблем с едой не возникало.

Голодный акудзин мало чем отличался от обычного человека, но сытая сущность давала им небывалые силы и возможности. Особенно чистокровным.

Многие считали сущность живым существом. Марк, однако, был с этим категорически не согласен. Он был уверен, что сущность акудзина — просто второй желудок. Первый переваривает еду для поддержания тела, второй переваривает людские эмоции и поддерживает способности.

Они довольно быстро уперлись в стену. Впрочем, стену необычную. На ней полукругом были высечены иероглифы, образуя высокую арку.

Марк постучал по камню и хмыкнул:

— Это не порода, кажется кирпич. Профессор, я не знаю, что это за язык.

Миядзаки приблизился и осветил своим фонарем надписи. Он уже вернул глазам обычный человеческий облик, и страх рабочих заметно поубавился, когда акудзин перестал усиливать его.

— Я все же надеялся, что наша находка не попадет в ваши девяносто девять процентов, господин Голицын, — нахмурился Миядзаки.

— Но это даже не просто мертвый язык — это малоизученный мертвый язык. Судя по этим насечкам мы имеем дело с саньинским.

Марк отошел на пару метров и сделал несколько кадров на компактную фотокамеру. Особой ценности эта стена не представляла, а вот за ней могло скрываться кое-что интересное. Он взял кирку у одного из рабочих и с размаху всадил ее прямо по центру стены. Железо вошло по рукоять в мягкий кирпич.