Станция Озерки

Он резко обернулся и увидел, что профессор Миядзаки переключился на сущность. Акудзины никак не могли видеть сущность друг друга — эта была привилегия лишь некоторых из них, которые благодаря мутации могли видеть сущность, но не влиять на нее. Их прозвали медиками, потому что редкий дар помогал распознавать и помогать в лечении людских болезней.

Марку не надо было быть медиком, чтобы понять: Миядзаки при помощи сущности поставил рабочих на колени и пил их страх. Лица людей исказились, словно от дикой боли. Кто-то закричал, кто-то застыл от ужаса, который японец еще и усиливал, кто-то плакал.

— Профессор, какого черта вы делаете? — удивился Марк.

— Я делаю то, что должен — убираю свидетелей.

— Остановитесь немедленно! — вскипел Марк. — Что значит «убираю свидетелей»? Людям достаточно стереть память!

— Нет, не достаточно, господин Голицын. К тому же я голоден.

— Профессор, если вы сейчас же не прекратите, мне придется вмешаться.

— Мы оба десятки, Марк, и вам это известно, — отвечал Миядзаки, даже не повернувшись в его сторону.

Марк взбесился. Он совершенно не понимал, чего добивается коллега. Переключившись на сущность, Марк при помощи телекинеза толкнул Миядзаки на ближайший сталагмит. Несильно, это этого хватило, чтобы тот отцепился от рабочих. Марк встал между людьми и Миядзаки и склонил голову набок, ожидая объяснений.

— Марк, мы ведь взрослые акудзины, можем договориться, — чуть ли не ласково проговорил профессор.

— О чем? — усмехнулся Марк. — Вы из ума выжили? Наверху еще тридцать человек.

Завтра вернется Джан Фай. Что вы ему скажете?

— Произошла трагедия, несчастный случай. Гробницы периодически обваливаются. Уж вам ли не знать, господин Голицын? — заискивающе проворковал Миядзаки.

— Я вас не понимаю.

— Понимаете, Марк. За эту реликвию некоторые кхм... частные коллекционеры дадут цену, которую не смогут дать все музеи акудзин вместе взятые.

— Шутите? — опешил Марк. — Вы из древнего японского рода. Вам что, денег не хватает?

— Вы еще слишком юны, мой друг.

По нашим меркам совсем молодой... максималист, идеалист. Если ваш отец смог сохранить и приумножить состояние семьи, это не значит, что все высокие рода так живут. Мой отец промотал почти все в свое время. Во мне тоже не обнаружилась тяга к коммерции, зато обнаружилась тяга к вещам, на которые нужны деньги. Мы равны, Марк, но я старше и опытнее. Я прошел ни одну войну, так что давайте договоримся. Ради вашего же блага.

Марк сделал вид, что задумался.