Crossroad

Звуки уносили его на невидимых крыльях вперёд, начиная постепенно, по чуть-чуть поднимая вверх, и так высоко, что болью пронизывало всё тело, но вернуться вниз уже не было никаких сил, да и возвращаться при этом совсем не хотелось, и в момент, когда казалось, что эти два чувства или раздавят его сознание, или наоборот, швырнут в необозримые дали насовсем, начиналось возвращение вниз, доставляющее невообразимое удовлетворение – но, не доведя сознание до спокойного места, музыка вновь взмывала вверх, вновь унося за собой, и тут же торжественно, плавно и легко, возвращала вниз, приземляя на привычное место, где, казалось, и надо ему быть теперь всю оставшуюся жизнь, никуда не уходя – но всё начиналось сначала.

И этому волшебству не было конца – снова по пологой вверх, затем вниз, опять резко ввысь, и снова плавно вниз, точно на нужное место. И это повторялось снова и снова. В момент, когда стало казаться, что эти качели будут длиться вечность, музыка голосом гитары, причём неожиданно трогательно, попросила прощения, и – остановилась.

Макс, низвергнутый с заоблачных высот, ошарашенно оглядывался вокруг, не понимая, где он находится.

– Ну, сэр, такое объяснение вас устроит? – раздался голос седого, приводя его в чувство.

Макс поднял руку, и уловив кивок седого, задал вопрос:

– Кто вы, как вас зовут?

– Парень, ну разве это имеет для тебя значение, я и сам этого не знаю толком, всякий раз всё меняется – места, люди.

У нас с тобой сейчас другая задача, Макс, и вопрос у меня к тебе: Ты хочешь ТАК играть блюз?

– ТАК я не умею.

Седой зловеще улыбнулся:

– Если договоримся, научишься.

– О чём договоримся? – мальчик никак не мог понять, – что этому человеку от него нужно?

А тот продолжал:

– Объясню чуть попозже, а сейчас мне нужно тебе теорию о технической стороне дорассказать, я не закончил.

– Зачем, надо ведь играть научиться?

– Ты этого сейчас не поймешь пока.

Лучше дослушай меня, тебе эти знания будут очень нужны, поверь мне. И ты нарушил условия договора! – голос седого приобрёл металлическую окраску и загромыхал прямо в ушах у собеседника.

Макс испуганно переспросил:

– Какие условия?

– Ты должен поднять руку, если хочешь что-то сказать.

– Неправда, условия не нарушены – я поднял руку, и вы кивнули головой!

Седой пристально посмотрел ему в глаза:

– Ладно, давай продолжим.