Crossroad

Не отвечая, Макс задал встречный вопрос:

– Романыч, а какие вечера тут играть надо?

– Вечеров будет много: и Осень наступила, и Новый Год прийдёт, и восьмое марта с двадцать третьим февраля. Думаю и день рождения директора надо будет озвучивать. Может даже и свадьбы какие – столовая фабричная рядом. А вообще, у меня идея есть – по деревням ездить лабать. На всяких разных праздниках. Связи у местных снабженцев по всему району есть. Ну, так подойдёшь? В следующий вторник к пяти давай – попробуем?

– Хорошо, Романыч, понял.

Задумаюсь.

Но так никуда и собрался. Желание не возникало совершенно. А Пип и Константинов продолжили играть у Романыча. Причём младший Ермилов успевал ещё и в школьном оркестре.

Максу же занятие это стало совсем не интересно. И он сам себе не мог этого объяснить. Перспективы чесать по деревням и репетировать в огромном холодном зале Дома Мод совершенно не привлекали его.

В свободное время Макс с братом носились по городу – отыскивали новые диски и магнитофонные записи.

Брат вернулся из Новосибирска – учёба там не задалась – пагубное пристрастие начинало пожирать его разум. Саня привёз с собой целый чемодан плёнок. А вечная проблема продолжала существовать – магнитофона до сих пор не было! И это была самая настоящая трагедия, полное отсутствие смысла в обладании большим количеством хороших записей и не иметь возможности их слушать! Решение пришло неожиданно – Саня скалымил на копке ямы для отхожего места, и необходимая сумма для приобретения «Кометы-209» была найдена. Это был первый собственный магнитофон! В дальнейшем приходило и уходило много другой и разной аппаратуры – хорошей и не очень, фирменной и отечественной, но эта Комета запомнилась на всю жизнь. И когда звучали те плёнки с обычными моно-записями – Макс был счастлив.

Следующее предложение на участие в группе поступило из деканата в институте, в первые дни учёбы – в репетиционной комнате ВУЗа впустую простаивала аппаратура. Когда он со знакомыми сокурсниками пошёл рассматривать что там есть, и они принялись перебирать институтскую «кучу добра», Макса по-настоящему, физически затошнило.

Буркнув: «Не, я побежал», – он выскочил на улицу, и несколько минут делал глубокий вдох-выдох, прежде чем организм успокоился.

Аппаратура предоставлялась вполне приличная, и даже комплект ударной установки полный, стойки микрофонные в наличии, кабеля – бухтами. Но странное дело – ему стало тошно, и по какой-то причине испортилось настроение.