Crossroad

– В следующий раз принесу свой инструмент, хотя бы показать тебе смогу как правильно аккорды выглядят! – ворчал Михаил, но все равно убеждал, что изучаемые аккорды именно так и выставляются.

– Будет лучше сделать вот как – принеси лист бумаги, я тебе зарисую картинками, как нужно зажимать, а ты уж сам потом пробуй звук выдавить. Только прижимай струны к грифу сильнее, чтоб звук был длинный, и чтобы все струны звучали и затихали звуком, а не трыком.

– А трыком это как? – спросил ученик.

– А вот так как я тебе показываю сейчас! И Миша попытался взять ля мажор.

И в самом деле слышно было только «тррык-тррык». Умение выдавать этот «тррык» в дальнейшем очень и очень пригодилось Максу при исполнении “Выглянуть через заднюю дверь” бессмертных Криденс.

В итоге вся картина аккордов шедевра была тщательно зарисована на бумаге и обозначена неведомыми до сих пор буквенными латинскими значками: Am, F, G, А, D#.

– А это что? Разинув рот, Макс недоуменно рассматривал рисунки с обозначениями.

– А вот с этим тебе надо будет разобраться и запомнить, а то на постоянку будешь потом аккорды рисовать, бумаги столько не найдешь.

И удобно – все гитаристы эти значки понимают, и так записывают вещи для игры. Мишка стоя, расправив плечи и, подняв подбородок, начал изрекать пространную лекцию об основах музыкального самиздата в среде именитых гитаристов из ДК и его окрестностей.

Ученик закивал головой:

– Ладно, ладно я понял.

Макс попытался улизнуть на кухню, но не тут-то было, Михаил ухватил быка, то есть гитару за рога, то есть за гриф, одной рукой, а другой поймал его за локоть, и без остановки продолжал излагать юному гитаристу музыкальную истину в самой последней её инстанции.

– Хорошо, Миш, хорошо, я всё понял. Потом у Сани детали проясню, а сейчас мне бежать надо к Серёге, он уже давно ждёт. Спасибо большое, если что не разберусь, я в школе у тебя уточню.

Учиться у Миши было тяжело, да он и сам не горел особым желанием, так что следующим учителем Макса стал одноклассник Вовка Константинов.

Его старший брат неплохо играл на семиструнке, обучив брата нехитрым четырем аккордам. А так как Володя учился в музыкальной школе по классу аккордеона, составлять гармонии аккордов он умел сам, да и на дополнительных занятиях в «музыкалке» его определили на мандолину, а это – восьмиструнный инструмент. Так что перейти на шесть струн для него не составляло проблем, всего то надо было – снять на инструменте брата верхнюю струну, и перестроить остальные.