Плата за ритуал

– Эти мерзавцы совершили преступление! Украли поднос, который понадобился культу Калунны! Немыслимо! Госпожа Адалинда позвонила мне в расстроенных чувствах и намекнула, что ее целительские способности уменьшаются от обмана и предательства! Выставить нас всех неблагодарными мерзавцами, да как вы могли?!

Пожилой директор музея тяжело вздохнул и отвел глаза. Виновато взглянул на Беату.

– Ошибки юности всегда всплывают. Но я тоже стал жертвой обмана, так что не судите меня строго. Почти сорок лет назад прошлый директор подбил меня совершить преступление: изготовить подделку и подменить вещь, которая все равно всегда будет лежать под стеклом, в окружении фотографий.

Ведь белое железо так дорого стоит… Я был молод и поддался алчности.

– И куда делся оригинал? – спросила раздраженная Беата.

– Мы продали его коллекционеру. Всеми делами, от создания подделки до передачи подноса, занимался я, но вот деньги прошлый директор взял сам и был таков. Я остался ни с чем, и не в моих интересах было сообщать кому-либо о случившемся.

– Сорок лет? Выходит, сроки давности за это преступление уже прошли, и посадить вас не выйдет, – задумчиво сказал Джеральд.

– Это мое единственное утешение, – вздохнул директор музея.

Шеф полиции взорвался от гнева:

– Хитрый негодяй, тебе это с рук не сойдет! Поверьте, госпожа Хоффман, я добьюсь для него справедливого наказания!

Директор музея сжался. Беата махнула рукой.

– Мне плевать, что с ним будет. Где поднос сейчас? Кому вы его продали? Его получиться изъять из-за незаконности сделки?

– Господину Томпсону, владельцу газеты «Жизнь Морланда».

Он все еще живет в городе и даже не пытался сбежать, – понуро сообщил директор музея.

– Значит, мы сейчас же идем к нему! – пророкотал шеф полиции. – И заберем у него незаконно приобретенную собственность!

Господин Томпсон долго не мог взять в толк, что от него хотят, и не припоминал никакого подноса. А на давление шефа полиции начал возмущаться произволом и грозиться ославить того на весь город как воплощение некомпетентности.

Беата издала возмущенный стон. И сколько это должно было продолжаться? Джеральд некоторое время наблюдал за перепалкой, а затем внезапно спросил:

– Господин Томпсон, сколько вам лет? Около пятидесяти?

– Сорок девять. А что?

Беата тут же поняла, что он имел ввиду:

– В девять лет никто не станет проворачивать незаконные сделки. Это был его отец, так? Господин Томпсон, ваш отец занимался коллекционированием предметов старины?

– Да, папа обожал всякое старье.