Лекарь, Хворь и Смерть

Врач сделал несколько шагов и остановился. Смутно узнанный мужчина вкупе с женщиной пробудили память Раймонда, и он их вспомнил.

— Я Антельм Лоран, а это моя жена – Гаранса, – прервал молчание красильщик.

— Очень приятно, меня зовут Раймонд Шалеар. Вы же одни из беженцев Солиграда, с караваном которых встретился мой караван левобрежцев, и мы вместе дошли до Каменных Врат около недели назад?

— Верно. В нашем родном городе я был мастером красильщиком, и Вратарский цех посчитал, что наши опыт и способности не будут здесь лишними, и разрешил нам поселиться.

— Вы живете здесь?

— Да, хорошо, что у нас остались кой, какие сбережения, сейчас мы снимаем этот дом у одного из мастеров.

«Не так уж много осталось, судя по ветхости и названию здания», — с участием подумал Раймонд и произнес:

— Друзьями уже обзавелись?

— Какое там, за неделю то, дружба требует времени.

— А дела как идут?

— Дела идут делишками.

— В доме только вы? Помощники?

— Мы одни.

— Дети?

— У нас было три ребёнка, и все умерли от оспы, — внешне холодно сказал Антельм.

— Извините, соболезную, — смущенно выговорил Раймонд.

— Не надо извиняться за то, чего не знаешь, — вымолвила Гаранса.

— С вашего позволения я приступлю к осмотру?

— Конечно.

Раймонд осмотрел их руки и ноги, спрашивая о состоянии здоровья, что, может быть, беспокоит, и, не обнаружив ничего страшного, попрощавшись и пожелав всего доброго, вышел, и так как уже начинало темнеть, направился в «Длинную рыбу».

Следующим днем Раймонд проверил двух заказчиков Сайласа: Одо Ермано и Бертхада. Первый оказался человеком довольно таки зажиточным, о чем свидетельствовал его каменный двухэтажный особняк с внутренним двором, в котором разбили пышный сад. Ростом небольшого, чуть полноватым, но тем не менее энергичным, жизнерадостным и возможно чересчур веселым. Раймонда он принял, как гостеприимный и эмоциональный хозяин, и как заметил врач, по всей видимости, выше всего он ставил честь.

Второй являлся главой духовенства города. Человек добродушный и общительный, говорил всегда с чувством, искренне. Проявлял большое любопытство – какой-то момент не Раймонд, а он опрашивал. Бертхад интересовался жизнью врача, настроениями города, подталкивал к спору – видно, любил интересно философски поспорить. У обоих доктор признаков и следов черной хвори не обнаружил.