Мрачные истории Унылого Дола.

Оставив Комина удивлённо хлопать глазами, Дугал подошёл к столу Кениана Коллинса. Тот дописывал очередной отчёт и выглядел ужасно недовольным. После обеда ему предстояло идти в город как простому патрульному, и это его ужасно злило. Полиции приходилось использовать все ресурсы, чтобы успокоить горожан и не допустить беспорядков. Слухи о новой страшной эпидемии распространились стремительно, никто не мог точно сказать, откуда они пошли. Люди ударились в панику, кто-то пытался бежать из города, кто-то набивался в церкви.

Некоторые решили, что законы уже не действуют, раз скоро все умрут. Поэтому на патрули отправляли абсолютно всех.

– Эй, Кениан, помнишь ту старуху с девочкой, которых ты мне скинул, – Дугал опёрся ладонями о спинку стула Коллинса и навис над ним. Тот оторвался от бумаг и повернулся.

– Помню, несли какой-то бред, – пожал плечами Кениан. Потом нахмурился и прикусил нижнюю губу. В глазах Коллинса возникли понимание и едва заметный страх. Он сложил вместе старуху и то, что сразу после неё Дугал исчез и не появлялся в участке до этого утра.

А в городе с самой ночи творится светопреставление. – Или это был не бред? Слушай, тебя же не было по тем самым делам, да?

– Не важно, у тебя остался протокол первичного приёма? – Дугал протянул руку. «Те самые дела» означали именно то, чем он занимался, но говорить об этом МакШерти не собирался. Не раньше, чем расскажет всё Комину. Дугал до сих пор не был уверен, как много ему можно рассказывать коллегам.

– Остался, а что тебе нужно? – Кениан закопался в ящике стола, доверху набитого бумагами разного размера и формы.

– Имена и адрес, больше ничего, – Дугал почувствовал, как у него во рту стало сухо.

– Вот, держи, – Кениан протянул ему карточку из желтоватого картона, на таких обычно фиксировали личные данные просителей.

– Спасибо, – Дугал сунул карточку в карман, даже не взглянув, и выбежал из участка.

С серого неба сыпал мелкий ледяной дождь.

Ветер терзал ветви деревьев и зонтики горожан. На лицах прохожих, бледных и застывших, читалось отчаянье. Бронах Глен ещё помнил мор полувековой давности, тогда всё началось иначе, но страх ещё не успел раствориться в стоках и смыться со стен домов. Город помнил и сжимался от предчувствия неминуемой беды.

Дугал шагал вперёд, подняв ворот куртки и не глядя по сторонам. Волосы намокли и липли к лицу, за шиворот затекали холодные струйки.