Мрачные истории Унылого Дола.

– Осмотрите пока тело, потом на это может не быть времени, – велел Алексей и отошёл к скамейкам, уселся в первом ряду, закинув ногу на ногу.

Комин вздохнул и достал из кармана сероватый носовой платок. Он не хотел оставлять лишних следов, будучи возможным подозреваемым. Преподобный Харрис лежал на алтаре, раскинув руки и задрав голову. На лице – удивление и раздражение, он даже не успел понять, что происходит. Комин покачал головой, это означало, что убийцу он знал или думал, что знал. Удар прямой, сильный, прямо в сердце, мгновенная смерть.

Уже после тело водрузили на алтарь в акте последнего осквернения. Никаких следов сопротивления или попыток защититься. Комин осмотрел руки покойного – ни царапин, ни синяков, ногти чистые и аккуратные.

– Я кое-что нашёл, – Дугал осматривал пол рядом с алтарём и сейчас стоял у напольного подсвечника, донизу улитого воском.

Комин подошёл, чтобы посмотреть, что такого нашёл его младший коллега. На воске на полу отчётливо был виден отпечаток мужского ботинка.

О’Доэрти присел, чтобы рассмотреть получше.

– Хорошая улика, только в таких ботинках полгорода ходит, – Комин встал, тяжело выдохнув. – Нам это ничего не даст, только как последний аргумент.

– Прошу прощения, нужно было разобраться с формальностями и переговорить с прихожанами, – из боковой двери в алтарную часть вошёл Джош О'Шонн. Он был сосредоточен и предельно серьёзен. – Я могу быть уверен, что никто из вас не совершал этого святотатства?

– Мы можем поручиться, – ответил Алексей, вставая и подходя к алтарю.

– Но разве это даст тебе уверенности? Детективы, что у вас?

– У нас хладнокровное убийство, – ответил Комин. – Жертва не сопротивлялась, убийцу, скорее всего, знала. Смерть наступила от одного единственного удара ножом в сердце. Удар был нанесён спереди с впечатляющей силой.

– Этот нож из личных вещей преподобного Харриса, я видел его у него на столе, когда провожал в комнату после совещания, – Джош упорно не желал смотреть на тело, словно факт осквернения алтаря причинял ему физическую боль.

– Я оставил преподобного в его комнате, сказал позвать меня, если что-то потребуется. Тот ответил, что ничего не нужно. Я ушёл к себе помолиться, провёл вечернюю службу, занёс ему ужин в комнату, в общей трапезной преподобный есть отказался. Я пожелал ему спокойной ночи и удалился к себе, до утра своей комнаты не покидал. Больше живым преподобного Харриса я не видел.