Королевство кошмарных снов

Теперь со мной во сне пеньки разговаривают. Да-а... Что-то я расслабился. Забыл, о чём говорят Правила Поведения для таких локаций, в которые тебя заносит впервые.

«Не выделяйся».

Прислушавшись к ощущениям, я понял, что выхода, ведущего в направлении Обитаемой Зоны тут нет, что могло означать лишь то, что я уже в той самой Обитаемой Зоне. И это было странно, потому что схема, по которой допустимо прохождение Лабиринта, никогда не меняется. Сначала от тебя требуется пройти Лабиринт, затем — укрыться от внимания Церберов в граничной зоне, а уж после этого ты можешь дойти до так называемой «Обитайки».

А тут меня, получается, пропустило почти напрямую... Гм. А, куда, к слову, пропустило-то? Я сейчас вообще где?

Прикрыв глаза, я представил, как моя одежда меняется и, открыв их обратно, с удовлетворением осмотрел широкий и свободный маскировочный плащ. В обычном состоянии этот предмет мышиного цвета, но после «активации» укроет меня не хуже, чем волшебный полог. Вот. Теперь хорошо. Потому что при исследовании новых локаций счастливый дайвер — это тот, которого не заметили.

«Вот народ обзавидуется», — подумал я о своих друзьях и, бросив ещё один взгляд на луну, потопал на осмотр своих новых владений.

Глава 8. Загадочные Врата Осени

«Малый осенний парк — одна штука», — подумал я минут через двадцать, обойдя окрестности парка по кругу и убедившись в том, что его со всех сторон окружает город. Территория с деревьями была битком набита разнообразными чудесами. Здесь были и живые, самостоятельно перемещающиеся тени, и полупрозрачные призраки, и даже наигрывающие на крохотных дудочках мышеподобные существа.

Насытившись впечатлениями, я остановился у ствола полузасохшего дерева и принялся наблюдать за тенью, скользящей по поверхности одной из ведущих к особняку дорожек. Та двигалась то в одну сторону, то в другую, то внезапно принималась извиваться и скручиваться. Больше всего она напоминала тень от щупальца спрута, вот только очертания имела не гладкие, а какие-то сложно-геометрические. Такие, словно бы её слепили из кубиков и остатков детского игрового конструктора.

Город за пределами парка выглядел не менее необычно. С одной стороны — он был готически мрачен и молчалив. Дома из-за немногочисленных освещённых окон смотрелись угрюмо, а полупустые улицы производили впечатление глубокой окраины. С другой же — в его проходах и переулках не переставая кипела незримая жизнь, отголоски которой я то и дело замечал по мельтешащим теням и непонятным движениям.