Королевство кошмарных снов

Бабочка порхала на одном месте, быстро-быстро взмахивая яркими крылышками и в какой-то момент я подумал о том, что она заперта внутри этого сосуда так же, как я был заперт внутри вот этих вот самых комнат. С той лишь разницей, что за мной гонялся какой-то невнятный монстр, а она... Она никогда не увидит своих родных.

Мысль о том, что бабочке должно быть невероятно тоскливо и одиноко, тронула меня до глубины души. Стоило мне об этом подумать, как у меня уже и в мыслях не осталось желания оставить её себе. Я перевернул бутыль и, ломая ногти, вырвал сургучную печать из узкого горлышка.

А в следующее мгновение — проснулся. Спокойный, как удав, и абсолютно уверенный в правильности принятого решения.

После этого страшные сны уже не пугали меня, как это было до этого, а манили. Я перестал бояться того, чего не понимал и начал воспринимать это таким, каково оно есть.

Взять хотя бы тот странный сон, после которого я когда-то просыпался и некоторое время лежал, прислушиваясь и обмирая от страха при любом шорохе.

Мне снилось, что я стою посреди незнакомой квартиры, в которой я неведомо как очутился, а где-то рядом со мной топочет по паркету невидимый в темноте кот. Вот только я отчего-то уверен, что никаких животных в этом доме нет и никогда не было!

Это было страшно. Я каждый раз пытался включить свет или забраться на какой-нибудь комод или стул, чтобы таинственное существо не ухватило меня за ногу. Но свет по какой-то неизвестной причине никогда не включался, а мебели, на которую можно было бы залезть, никогда не нащупывалось.

Заканчивался этот сон всегда одним и тем же — в ближайшей ко мне комнате раздавался истошный визгливый крик, и я просыпался.

Но после того, как я выпустил на свободу ту бабочку, всё изменилось.

Во-первых, тот сон, в котором меня догонял змеерукий бочкообразный монстр, мне больше не снился. А во-вторых...

Поняв, что я стою посреди погруженной в темноту непонятной квартиры, я сразу же осознавал, что это во сне. И оставался спокойно стоять на одном месте, не испытывая никаких особых эмоций.

«Кот», которого я когда-то боялся, цокотал своими коготками всё ближе и ближе, а затем внезапно задевал меня по ноге пушистым хвостом. После чего я, слегка наклонившись, шептал:

— К выходу.

И застывал, пытаясь распознать по звукам, в какую сторону это «животное» побежит. Всё, что мне нужно было делать — это не проявлять страха и не производить шума, потому что это могло спровоцировать «крикуна» из соседней комнаты.