Закон сохранения новогодности

За стеной раздался последний стук из Спасской башни, после чего доносились еле слышные стоны больных: «Урааа...». Либо это Николай Георгиевич с больным горлом, либо мой коллега Данила уже впал в алкогольное состояние…

Неужели куранты били так долго?

— Значит, всё-таки из себя новогоднее настроение вытащили, — сказала ель.

— А что, были варианты? — удивился я, смахивая с лица пот.

— Да, можно было спиртом обмакнуть, мишура бы сама зажила, — ель развела ветви. — Но раз уж пошли сложным путём, то я Вам аплодирую…

И ель начала хлопать.

Еще несколько иголок посыпалось на кафель.

— Не надо, спасибо, — сказал я, но вовсе не от скромности. — А то подметать ещё за вами!

— Лови её! — Ефрем на четвереньках вбежал с криком в ординаторскую.

Я глянул под ноги: в мою сторону энергично полз золотистый кусочек мишуры, оставляя за собой мокрый след.

— Ловите её, не бойтесь, я её только что помыл! — поскользнувшись, затараторил Ефрем.

Я подобрал с тумбочки стакан и накрыл ею ползучую мишуру.

— Будете забирать? — спросил я пациентку.

— Уже ни к чему, — ель гордо качнула макушкой. — Спасибо, Фадей. Мне пора отрабатывать данную мне жизнь.

Ель махнула стволом и, встав на пол, поскакала на своей единственной древесной ноге к окну, выпрыгнула на улицу. А Ефрем, между тем, подложил под стакан листок бумаги и аккуратно перенёс мишуру в стеклянном капкане на стол.

— Вы не против, если я воспользуюсь вашим микроскопом? — спросил Ефрем. — Очень уж исследовать хочется.

— Валяйте, — я махнул рукой.

Я подошёл к окну.

Я видел, как ель прыжками преодолела ворота, оставляя на снегу крупные круги, и поскакала вдоль шоссе, сопротивляясь угрюмой метели. Мишура на ней искрилась, а шары постукивали друг о друга, создавая некую мелодию. Я на несколько секунд забыл о том, что я врач и мне в ближайшее время предстоит ещё погорбатиться. Хотелось жить и совершать подвиги.

Значит, я поступил как надо. Я передал пациентке потерянное новогоднее настроение, и теперь она передавала его другим растеряшам. Вот такой закон сохранения новогодности! По тому, с каким счастливым видом прыгала ёлка, можно было понять: она ничуть не горюет о своей короткой жизни.

За несколько часов существования она может принести больше пользы и смысла, чем один гуманитарий за шестьдесят лет…

Но время для лирики кончилось. Я закрыл окно. Пора возвращаться к делам.

Кот учёный опять выбежал из комнаты с урчанием живота. Видимо, разглядывая блеск мишуры под микроскопом, опять не выдержал соблазна...