Отсутствие жизни

Уверена, я раздражаю его не меньше.

Илар медленно выдохнул. Мавна не знала, стало ли ему легче от её слов — вряд ли, конечно. Она стала водить пальцем по колену Илара, вырисовывая круги и восьмёрки.

— Это всё ради Раско. И родителей. Пока остаётся хоть какая-то надежда, я буду биться головой во все стены. И рано или поздно пробью их.

Илар погладил её по спине.

— Я раньше не подозревал, насколько ты у меня упрямая. Но мне не нравится, что ты бродишь вечерами в компании какого-то типа, называющего себя чародеем.

Да, он очень эффектно прикуривает от собственной руки, но что, если эти психи ещё хуже упырей? Ты об этом не думала?

— Конечно думала, — хмыкнула Мавна. — А ещё думала о том, что им тоже могут быть нужны новые члены общества. Вернее, я не сама об этом догадалась. Мне подсказали. Сегодня меня что-то совсем размазало от страха и неожиданности, но я обещаю выяснить всё, что смогу. Вдруг Раско попал к ним?

Она подняла голову и посмотрела на лицо Илара снизу вверх. Он неодобрительно поджал губы.

— Может, лучше я?

— Ты занимаешься кофейней. И ходишь на упырей… Покровители! — Мавна приподнялась на локтях, и кровь отхлынула от щёк. — Я только сейчас поняла… Вы же боретесь один на один с этими тварями! С какими-то дубинками и кусками арматуры. А они… Это страшные существа. Я сама убедилась.

Илар повёл плечами, будто разминался, и успокаивающе погладил Мавну по голове.

— Страшные, да. Но мы — молодые сильные парни с оружием. Будет хуже, если упыри проберутся в город и начнут нападать на таких же беззащитных, как ты.

На детей и женщин. Вот тогда будет страшно. А пока мы справляемся. Но, видимо, всё-таки не очень хорошо…

— Вот видишь. Это проблема не парней с окраины. Проблема всего города. Вас мало, а всем остальным нет дела — кто-то просто не сталкивался с упырями и не знает о них, а власти и полиция стараются замять каждый случай и сделать всё, чтобы это не просочилось в новостные каналы. Думаю, если долго давить, однажды что-то получится. Вот я и пытаюсь.

Илар помолчал, поджав губы. Он смотрел на окно, на мерцающую гирлянду, и Мавна вдруг вспомнила, как в детстве они дрались не на жизнь, а на смерть за право повесить себе в комнату похожую. Илар тогда жил в соседней комнате на втором этаже, а теперь всё чаще оставался в гостиной, и та комната пустовала, за год уже растеряла уют и обжитость.

— Это страшная глупость, — наконец проговорил он. — Ты ничего не сможешь изменить. Только подвергнешь себя опасности.