Отсутствие жизни

Не поблагодарив и не попрощавшись, Смородник встал, набросил куртку, подхватил рюкзак с пустого стула и широким шагом пошёл к выходу, тяжело ступая в массивных ботинках.

— Так а номер взять не хочешь? — окликнул его Илар.

Смородник хмуро обернулся.

— У тебя на вывеске куча контактов. Разберусь.

Илар пожал плечами.

— Как хочешь.

Мавну осенило. Она подскочила и побежала обратно на кухню — так быстро, как только могла. Чуть не обжёгшись, вытащила из печи противень со свежей партией коричных булок, сунула палец в рот, схватила бумажный пакет и щипцами кинула туда пару дымящихся булок.

Завернув пакет, она бросилась обратно.

Рёва мотора не было слышно. Пробежав мимо ничего не понимающего Илара, она выскочила наружу.

Моросил дождь, и ветер задул ещё сильнее, срывая с клёнов огромные оранжевые листья. Огни кофейни дробились на мокрой поверхности асфальта, и пахло ещё почти по-летнему, но всё же иногда ощущалось дыхание скорых первых холодов.

Смородник стоял, привалившись к своему мотоциклу.

Мавну он не заметил, достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну, зажёг без всяких спичек — просто слегка щипнув кончик пальцами.

— Ого, — выдохнула Мавна, когда на сигарете загорелся крохотный огонёк. — Это что, чудо какое-то?

— Типа того, — процедил Смородник сквозь зубы и выпустил дым из носа. — Чего тебе?

Мавна, смутившись и ощущая себя полной дурочкой, протянула ему пакет с горячими булками.

— Вот. Из-за меня ты не смог пообедать. И смотрел на витрину с выпечкой. Держи.

В знак примирения.

Нахмурившись, Смородник с подозрением заглянул в пакет.

— Что это?

— Булки. С корицей. Ты не любишь?

Он убрал пакет в рюкзак и задумчиво посмотрел на Мавну.

— Люблю. — И добавил скованно: — Спасибо.

Мавна хмыкнула.

— Сразу два хороших слова от тебя. Продолжай в том же духе.

— А это я уже сам решу, в каком духе мне продолжать.

Он быстро докурил, выкинул сигарету в урну, надел шлем с козлиным черепом и завёл мотор. Мавна стояла на ступенях у входа, глядя, как мотоцикл разворачивается, чтобы скрыться за поворотом.

Махнуть рукой она так и не решилась — посчитала, что ни к чему. Ветер бросил ей в лицо дождевые брызги, и она поспешила вернуться в кафе, к Илару.

2

Какао в кружке остывало. Растаявшие зефирки превратились в пышную сладкую пену, слегка подсохшую по краям. Мавна пригубила напиток и отломила вилкой большой кусок пирога с яблоками, грушей и корицей — самого осеннего из всех, какие она умела печь.