Отсутствие жизни

Сказал, и будто бы с груди убрали камень, о котором даже сам Смородник не догадывался. Дышать стало легче, пусть слова и отдавались горечью во рту. Может, он показался Луннице жестоким и она долго будет вспоминать эту встречу в постирочной, проклиная его? Наверное, стоило сказать ей намного раньше. Не морочить ей голову и не давать ложных надежд. Он не создан ни для любви, ни для семьи — годен только убивать упырей и огрызаться на собратьев по отряду. А Лунница давно могла бы найти себе хорошего мужчину, который даст ей что-то кроме редких ночей, проведённых в тесной комнате.

Лунница резко обернулась, смерила его презрительным взглядом и ядовито процедила:

— Я-то думала, что ты загадочный, а ты просто придурок. Вот идиотка.

Она поспешила прочь из постирочной, стуча каблуками по плитке. На ходу быстро оглянулась, показала Смороднику средний палец и ушла, громко хлопнув железной дверью.

Воцарилась тишина, нарушаемая ворчанием стиральных машин и гулом отопительных труб.

Смородник наконец-то смог сесть на пол, не строя из себя ничего, и опустил плечи. Из носа текло, в висках стучало — пора бы отдохнуть, но он уже решил, что больше не будет валяться и терять время, которого и без того осталось мало. Сядет в машину и поедет кружить по городу. Всё лучше, чем бесконечно спать.

Когда стиральные машинки одна за другой закончили стирку, он старательно развесил вещи Лунницы на сушилке и разгладил все складки, будто бы это могло хоть немного искупить его вину за жестокие слова.

А что он должен был делать? Врать ей и дальше? Делать вид, что её измены не растоптали последние тёплые чувства к ней? Смородник тяжело вздохнул, мотнул головой и повесил на сушилку бирку с номером комнаты.

А свои вещи он взял в охапку и унёс сушиться в свою квартиру. Оставлять в общей постирочной не решился: точно испортят, когда поймут, чьё это.

***

Тусклый рассвет заливался в комнату, когда Мавна, окончательно проснувшись, открыла глаза.

Гирлянда ещё светилась, подключённая к компьютеру, и жёлтые блики падали на стену, увешанную открытками и набросками так плотно, что часть бумажек перекрывала друг друга. Мягкое одеяло невесомо обнимало её объёмистым облаком, и высовывать из-под него руку было даже страшновато: воздух в комнате был прохладным.

Дотянувшись до телефона, Мавна разблокировала экран. Илар больше ничего не написал — наверное, после ночной охоты будет отсыпаться.