Отсутствие жизни

— Вот, держи. С пеканом, как ты любишь.

— И никакой корицы? — спросил Варде, смешливо щурясь. Он развернул пакет и заглянул внутрь.

— Ни единой крошечки.

— Прекрасно.

Он выплюнул жвачку и откусил кусок от булки. Едва узнав про кофейню, Варде заявил, что у него жутчайшая аллергия на корицу, и Мавна строго следила, чтобы ему никогда не попалась коричная булка. Зато с орехами он просто обожал.

Они сидели за круглым маленьким столом и переглядывались, обмениваясь смущёнными улыбками. Осеннее прозрачное солнце освещало Варде сзади, и его светло-русые короткие волосы казались золотистыми.

И весь Варде сейчас выглядел по-мальчишески тонким, хрупким, и объёмный свитер, из длинных рукавов которого выглядывали худые запястья, только усиливал это впечатление. Мавна потянулась через стол и с нежностью убрала завиток волос, упавший ему на лоб.

Ей очень нравилось смотреть на Варде. У него было живое лицо: может, не слишком красивое, но приятное и подвижное. Он нечасто, но искренне улыбался, и зелёные глаза в обрамлении пушистых коричневых ресниц чуть щурились.

Ей нравилось, как он одевался: мягкие рубашки и большие свитера, вельветовые брюки и замшевые ботинки — всё уютное и в землисто-мшистых тонах. Его хотелось обнимать и щипать за худые щёки, оберегать и подолгу разговаривать, приносить булки из кофейни и…

— Забыла! — Мавна снова схватила сумку. Порылась и выудила свёрток, перевязанный бечёвкой. — Вот. Это тебе. Подарок.

Варде отложил булку и с удивлением взял кулёк. Потянул за кончик бечёвки и развернул шуршащую бумагу.

На стол упали вязаные носки, полосатые, цвета мха и горчицы. У Мавны зарделись щёки от удовольствия, когда Варде с улыбкой начал разглядывать её подарок.

— С ума сойти! Ты сама связала?

Она кивнула.

— Ты ж моя умница! Ну что за золотые руки!

Варде нагнулся и поцеловал Мавну в лоб. Ей стало так тепло на душе и приятно, что только ради этого чувства стоило снова и снова радовать Варде нехитрыми подарками. Она ведь вязала носки с мыслями, что ему непременно понравится.

Представляла, как он улыбнётся, что скажет — и со спицами в руках не думала ни о чём плохом.

— Спасибо тебе, — произнёс Варде уже серьёзно. — Мне с тобой невероятно повезло.

Он подошёл и поцеловал её уже по-настоящему. Губы Варде всегда были приятно-прохладными, как утренняя роса, и сладкий запах клубничной жвачки, уже смешанный с ароматом выпечки, закружил Мавне голову.

— Чем ты вчера занимался?

Варде неопределённо махнул рукой.

— Да так. Ретушировал фото.