Отсутствие жизни

— Она обогнала Смородника и встала под фонарём недалеко от калитки, сложив руки у груди. Тёплый рыжий свет медными бликами плескался на кожаной куртке Смородника, углублял тени под его глазами и отражался в раме велосипеда. — Ты придёшь? Я приглашаю. — Отчего-то разволновавшись, Мавна сухо сглотнула и взглянула ему прямо в лицо, приподняв голову: — Я бы хотела, чтобы ты пришёл.

Он стоял, тоже скрестив руки на груди, облокотив велосипед на своё бедро.

— Может быть.

Мавна быстро улыбнулась и всё-таки наконец решилась вынуть свой нелепый свёрток.

Конечно, она ощущала себя глупо, но что делать, не таскать же вечно с собой эти носки? Возвращаться домой, не подарив, будет ещё глупее. Главное, преподнести так, как просто знак извинения за те едкие слова. Не как великое подношение. Просто дружеская мелочь.

Бумага зашуршала под пальцами, а в груди стало теснее.

— Тут… вот… это тебе.

Она суматошно сунула свёрток в руки недоумевающего Смородника. Он недоверчиво склонил голову на бок, разглядывая бумагу.

— Мне?

— Ага.

Мавна облизнула сухие губы.

— Что это?

Покровители, ну кто такое спрашивает? Мавна заправила волосы за уши, не зная, что отвечать. Если сказать просто «носки», это будет звучать ещё глупее, чем ощущается. Ещё бы пену для бритья подарила, в самом деле!

— Подарок…

Судорожно придумывая, как сгладить ситуацию, она неожиданно для себя выпалила:

— С днём рождения!

И, встав на цыпочки, быстро чмокнула ошарашенного Смородника в щёку. Хорошо, что голова у него была опущена, и она смогла дотянуться.

«Дура, дура, дура, что ты делаешь?»

Паника разрослась в груди, застучала в висках, и Мавна, схватив велосипед за руль, со всех ног бросилась к дому, оставив Смородника нелепо стоять под фонарём со свёртком в руках.

20

— Это полнейший провал. — Мавна забралась на высокий стул и поправила платье. Ей постоянно казалось, что вырез слишком спускался вниз, открывая больше, чем она была готова показать. Купава фыркнула, закатывая глаза.

— Я вела себя как полная идиотка. Нет, ты даже не представляешь, насколько! Всю ночь не спала, крутилась и вспоминала все неловкие моменты. Это было просто ужасно.

— Думаю, ты снова преувеличиваешь. — Купава высыпала из косметички на стол кучу всего и деловито пробежалась пальцами по тюбикам и флакончикам, выбирая. — Другие люди не думают о нас двадцать четыре на семь. Это нам свои провалы кажутся кошмарными, а другим могут и не запомниться вовсе.