Отсутствие жизни

Хлорофитум снова до самого пола распустил свои плети с детьми-хлорофитятами, монстера вытягивала новый листок, а вот старый фикус что-то начинал вянуть. Варде поджал губы и полил своих питомцев, не забыв подлить воды в аквариум к петушку Варфоломею, и невидящим взглядом уставился на болота. Трава пожухла, бурым ковром укрыв всё, что летом так приятно зеленело. Над деревьями вдали кружило несколько ворон. Не самый радостный пейзаж, но Варде он наполнял каким-то мрачным вдохновением.

Взяв с комода блокнот и карандаш, он устроился на краешке подоконника, не занятом горшками с цветами, и начал рисовать.

Всё подряд: разросшийся хлорофитум, пышные плавники Варфоломея и веточку роголистника из его аквариума, стопку недоеденных оладий, стул с рюкзаком, висящим на спинке…

Шуршание грифеля по бумаге успокаивало, в голове стало легче и светлее. Варде откинулся затылком об оконную раму и протяжно выдохнул.

Из коридора донёсся шум. Варде выпрямил спину, закрыл блокнот и спросил:

— Пап, ты?

После недолгой возни — снимал обувь, наверное — отец вошёл в кухню.

Он был высоким, широкоплечим, с густой каштановой бородой — совсем не похожим на Варде, но они и не были родными друг другу. Прошагав к холодильнику, отец достал банку, отогнул обёрточную бумагу, открутил крышку и плеснул в стакан тёмной жидкости. До Варде донёсся железистый запах, от которого в желудке начало тянуть.

Варде удручённо смотрел, как отец жадно пьёт большими глотками, а потом вытирает рот рукавом. Покряхтев, отец поставил стакан на стол и кивнул Варде.

— Налить тебе? Будешь?

Варде помотал головой.

— Нет, благодарю.

— Ну, как хочешь.

Отец сел за стол и сунул в рот оладью. Прожевал и сморщился.

— Ты, что ли, пёк?

— Я.

— Дерьмо редкостное. Как резина. Больше не готовь.

Варде пожал плечами.

— А мне нормально.

Он соскочил с подоконника, задев ногой лист монстеры, и постарался незаметно убрать блокнот в комод. Если отец заметит, снова начнёт насмехаться. Варде это злило: ведь в том числе и его рисунки приносили им доход, но спорить с отцом было себе дороже.

— Ты бы лучше свеженького принёс, — пробурчал отец и толкнул пальцем банку. — Всё сидишь то малюешь, то за компьютером сидишь. А кто будет пожрать приносить? У меня, думаешь, дел мало? За вами, остолопами, смотреть, молодняк учить. Верчусь как могу, чтоб тебе жизнь облегчить. А ты не помогаешь совсем.

Варде опустил взгляд. Уши горели — как и всегда, когда отец пускался в нравоучения.