Отсутствие жизни

— Варде спрыгнул с водительского места и остановился за шаг до Мавны, будто бы не понимая, можно её обнять или она ещё сердится. Он перекатывал жвачку с одной стороны рта на другую, и до Мавны донёсся уже такой привычный аромат клубники.

— Привет.

Мавна тоже сунула руки в карманы.

— Ты с Купавой?

— А?.. Н-нет. Это была… школьная подруга. — Мавна заправила прядь волос за ухо. — Сто лет не виделись. Она уже уехала. На автобусе. — Мавна махнула рукой в противоположную сторону от той, откуда приехал Варде. — В сторону центра.

Варде рассеянно проследил взглядом за её рукой и поджал губы.

— М-м-м… Понятно. Ну хорошо. Слушай, я тут думал… Если ты не против, поехали ко мне, — тихо предложил Варде. — Я хочу извиниться.

Мавна закусила губу, поправила ремешок сумки, врезающийся в плечо.

— У меня нет с собой щётки.

— Я купил новую.

Варде говорил тихо и не настаивал, терпеливо ждал, что она решит. Наконец Мавна кивнула. Не хотелось показывать, будто она ждала, что он это и предложит. Пусть Варде думает, что она сомневалась и выбирала, ехать к себе домой или к нему.

— Поехали.

Мавна устроилась на переднем сиденье, укрытом клетчатым пледом: она знала, что Варде так маскировал дырку в обивке, машина-то у них с отцом была совсем старенькая, с ржавыми пятнами на решётке радиатора.

Пока Варде выруливал на дорогу, Мавна набрала матери. В телефонном разговоре было проще делать вид, что всё в порядке. Старательно обходя лишние вопросы, она повторила ложь про случайную встречу со школьной подругой.

— Почему от тебя пахнет гарью? — спросил Варде, чуть повернув голову к Мавне, но не сводя глаз с дороги. Он вёл медленно, нарочито аккуратно, останавливаясь на светофорах ещё до того, как загорался жёлтый.

Мавна украдкой понюхала рукав.

— Гарью? — голос прозвучал предательски-высоко. — Да вроде духами пахнет.

— Нет.

— А. Там мальчишки мусор подожгли, — соврала она, отворачиваясь к окну. — Я мимо шла. Воняло и правда ужасно.

Варде задумчиво кивнул, но больше спрашивать не стал. Мавна снова покосилась на него, и ей показалось, что на рукаве его куртки появились какие-то тёмные пятнышки. Она хмыкнула себе под нос: наверняка снова возился со своими зарисовками тушью. Давно пора бы понять, что с тушью у него не ладится, а вот с карандашами — очень даже.