Призраки безумия Мэрилин

Она сначала долго смотрела на меня, потом прочитала запись на голохолсте, потом снова поглядела на меня, отрицательно покачала головой и быстро убежала. Девочка скрылась в своей комнате и начала что-то бурно обсуждать с подругами, часто оборачиваясь в мою сторону.

Да что такое? Их так смущает мой голохолст? Он слишком старый или слишком новый для жителей этого захолустья?..

Это всё показалось мне очень нелепым. Я пожалела, что так и не спросила у Райвы, знает ли они кого-то по имени Лесма. Потом мне на глаза попался парень лет двенадцати, который сидел рядом с палатой и играл в телешет.

– Из…ви… – пыталась произнести я, но сразу же закашлялась.

Только теперь он посмотрел на меня.

– Эмм, да, чего тебе? – спросил он.

Я показала на голохолст, потом на своё горло, дав понять, что я не могу говорить.

– А, Лесма? – он задумался, – Эм, нет, я такую не знаю.

Я дописала на своей доске «Спасибо».

– Да вроде не за что, – ответил он.

Я повернулась и поехала в сторону своей палаты.

Неужели никто её не знает? Но почему все ведут себя так загадочно? Может, они просто не хотят говорить со мной об этом? Они определённо что-то скрывают от меня. Но зачем им что-либо скрывать?

Эх, доктор Малис бы не стал игнорировать меня. Вот только его, как и всех остальных врачей, не будет на выходных. Кем бы эта Лесма ни являлась, я просто обязана выяснить, кто она и почему никто не хочет говорить со мной о ней.

Глава 11

– Нельзя жертвовать собой ради спасения других людей, тебе не кажется?

– Не твоё дело.

– Геройствовать вредно для здоровья. А здоровье дорогого стоит. Тебе ли не знать об этом, Мэрилин?

– У нас с тобой разные приоритеты, разные понятия о здоровье, разные понятия о том, что нужно, что вредно и что глупо. К тому же я знала, что умру рано или поздно.

– Но даже бы если ты и не знала, тебя бы это не остановило.

– Не могу сказать наверняка. Но зато я уверена, что это только придало мне силы.

– Огонь всегда приносит разрушение.

Кто-то снова кричит. Крик на этот раз незнакомый. Кто-то кричит чужое имя, и я чувствую, что оно моё.

– Мы должны бежать отсюда! Ну же, давай!

И снова я вижу огонь. Опять этот проклятый огонь!

– Ну же, Лесма!

Меня будто что-то ударяет. Ударяет внутри. Будто… я что-то вспомнила. Что-то очень туманное. Всё снова исчезло, снова этот отвратительный черный цвет, которого нет.

Одно лишь имя звучит, как эхо. «Лесма… Лесма… Лесма…».