Шок. Книга 4

За последнее время, разумеется, с момента приезда Полковника, слишком многие захотели увидеться с господином главным полицейским города Ден-Хелдер.

- Нико, ты меня знаешь, я никуда не уйду! – ответил с той стороны двери злой голос.

- А, Ганс, это ты? – Полицмейстер скрипнул креслом, тяжело поднимаясь на ноги. Нетвердой походкой он подошел к двери и, открыв ее, впустил визитера.

Ритмично перестукивая деревянным протезом вместо левой ноги, невысокий и щуплый житель города, известный полицейскому с детства, проследовал к рабочему столу.

- Нико, что здесь происходит? – ожидаемо начал сердитым голосом Ганс.

- Ты не видел мисс Ипкенс? – вопросом на вопрос ответил мужчина, похожий на моряка. – Она могла ответить на все твои вопросы в приемной. Зачем было утруждать себя и подниматься ко мне в кабинет? Второй этаж, крутые ступеньки… Да вообще могли вечером в пабе встретиться. Или вот, я придумал, приходи ко мне вечером домой…

- Мисс Ипкенс ушла, - закусив губу ответил мужчина, игнорируя попытки хозяина кабинета избавиться от него.

Он доковылял до одного из посетительских кресел и уселся в него, всем видом давая понять, что уходит никуда не собирается. – Мы повздорили, и она пропустила меня, а сама ушла… как я понял, на обед.

- Ты довел эту милую добрую леди? – обреченно вздохнув, полицмейстер вернулся на свое место и плюхнулся в кресло. – Мой дорогой Ганс, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что у тебя помешательство. В данной обстановке я даже рад, что сейчас нас разделяет стол.

- Стол и пара бутылок шнапса, так? – принюхался Ганс.

- Так, - не стал отрицать очевидное хозяин кабинета. – Я так понимаю, что ты сам не уйдешь?

Посетитель развел руками.

- Не в этой ситуации, - ответил он, кивая на стопку с прозрачной жидкостью на столе полицейского.

- Как хочешь, - пожал тот плечами, но немного поморщился, когда Ганс взял со стола его стопку с его шнапсом и одним махом выпил содержимое, удовлетворительно крякнув.

Невысокий и щуплый, в детстве Ганса называли Ганс Мелкий, называли его так в глаза, ведь его никто не боялся.

Да и сам, скромный и смущавшийся парень был, вроде бы, не против.

Полицмейстер грыз мундштук потухшей трубки и смотрел на старого доброго Ганса, который всегда был стеснительным и тихим. Даже уходя на фронт вместе со своими тремя братьями, он выглядел самым слабым из всех.

Как жестоко и страшно было то, что, буквально через год, из всех четверых братьев вернулся только он, да и то – без ноги.