Закон треснувшего корешка

Проблема в том, что я сама знаю преступно мало. Остается разве что поделиться крохами знаний.

Облизнув губы, я натягиваю до пальцев рукава джемпера и замедляю шаг, тихо признаваясь:

– Я плохо помню, что произошло, – сомнительное начало для объяснений. Я дергаю подбородком и пробую еще раз. – У меня есть тетка. Она, – называть единственную родственницу, поддержавшую меня, чокнутой неправильно, но подобрать более подходящее слово оказывается непросто, – довольно своеобразная. Эксцентричная даже.

Резкий поворот головы прерывает меня, но Берт только с интересом приподнимает брови, не перебивая и ничего не спрашивая.

Я собираюсь с мыслями и продолжаю:

– Не знаю, где она взяла часы, но принесла их именно она. Диана ничего не объясняла, но, похоже, что-то знала. Мы никогда не говорили о книгохождении прямо. Она всегда обходилась общими фразами.

Сомнительный рассказ, но я не вру и не пытаюсь что-то скрыть. Мне бы и самой хотелось лучше понимать ее, но Диана не из тех, кого можно разболтать.

Если она хочет, чтобы что-то осталось тайной, так и будет.

Я пробовала сотни раз, но все попытки пресекались и влекли за собой неприятные последствия. Диана и без того была нечастым гостем в моей жизни, а каждая попытка разговорить ее предшествовала очередному затяжному исчезновению.

Завидная способность. Если Диане что-то не по душе, она просто исчезает, оставляя позади все неразрешенные проблемы. Работает безотказно.

Берт поворачивается ко мне и останавливается, удивленно нахмурившись:

– Погоди.

У тебя есть тетка, которая знает, кто ты, и она дала тебе компас? – получив неуверенный кивок, он окидывает меня скептическим взглядом. – Она же явно книгоходец.

Раздражение острой ниточкой стягивают ребра. Вот она, причина, по которой я так упорно избегала этой темы.

Да черта с два. Это чушь. Если бы тетка была книгоходцем, разве она бросила бы меня разбираться во всем самой? Диана странная, и понять ее зачастую очень сложно, но это просто жестоко.

Она не могла так со мной поступить. Нет.

– Она двинутая, а не книгоходец. В ее доме нет ни одной книги, – нервно дернув подбородком, напарываюсь на очевидное несогласие Берта.

Он недоверчиво морщится и качает головой, всматриваясь в мое лицо, словно пытается отыскать там подтверждения своих догадок. Черные брови недоуменно приподнимаются, и Берт открывает рот, чтобы разбить мои сомнительные аргументы.

Не могу. Я не могу этого допустить.