Закон треснувшего корешка

Невыспавшееся уставшее сознание защищается, как может. Из меня вырывается неуверенный сухой смешок, а уже через секунду становится действительно забавно. Как я вообще могла подумать, что она всерьез? Мне определенно нужно поспать.

Не сразу, но Ева присоединяется к моему веселью, заливаясь звонким чистым смехом. Я вытираю слезы в уголках глаз и перехватываю сумку, забрасывая лямку на плечо.

– Я не пойду на философию. Постараюсь вернуться к библиотековедению, но ничего не обещаю. Хочу прогуляться.

Вот и все. Никаких сложных принятий решений.

Я просто сболтнула первое, что пришло в голову, чтобы сменить тему.

Ева легко пожимает плечами и спрыгивает с подоконника:

– Пойдем вместе. Философия точно не для меня.

Я выдавливаю вежливую улыбку. Не то чтобы я возражала против компании Евы, но она не вписывается в план. Нет ничего более бодрящего, чем дикий азарт сражений и адреналин. Где еще его взять, если не в хорошей книге? Я как раз прихватила с собой такую.

– Я хотела дойти до ближайшего парка и почитать.

Проветриться и проснуться уже наконец, – виновато закусываю губу и стараюсь не смотреть на Еву.

Я уже готова столкнуться со спорами, обидами и недовольством, но Ева миролюбиво улыбается и обнимает меня за плечи, увлекая к лестнице:

– Помню-помню, отвлекать тебя от чтения может быть опасно для жизни. Провожу хоть немного. Маленькое опоздание на философию спасет меня от скуки на десять минут.

Возле гардероба толпится море студентов, но мы все-таки пробиваемся через бурный поток, забираем верхнюю одежду и выскальзываем из душного холла.

Улица встречает приятным холодящим ветерком и ярким весенним солнцем. Я щурюсь и прикладываю ладонь ко лбу. Волосы разлетаются по плечам, и пальто норовит распахнуться, но я не тороплюсь застегиваться. Запах набухающих почек витает в воздухе, и я вдыхаю полной грудью.

Обойдя угол безликого потрепанного временем здания университета, Ева останавливается возле одинокой сосны, упираясь в шершавый потрепанный ствол лопатками. Она вытаскивает из сумки пачку сигарет и, крутанув колесико зажигалки, закуривает:

– Буду надеяться и верить, что ты вернешься.

Высидеть без тебя две пары – настоящая пытка.

– Постараюсь, – усмехнувшись, машу Еве на прощание, хотя сомневаюсь, что смогу выполнить обещание. Возвращаться совсем не хочется.

Я двигаюсь к покосившемуся ржавому заборчику вокруг университета, когда вдоль шеи проскальзывает стая холодных мурашек – в спину словно вцепляется пристальный внимательный взгляд.