Закон треснувшего корешка

На ее голени оказалась белоснежная повязка, наверняка замененная совсем недавно. Берт внимательно осматривал Теодору, выискивая повреждения, и оторвался от своего занятия, только услышав вопрос Матвея:

– Зачем ты вообще увязался за ней?

Справедливо. Берт не верил в такие совпадения и с интересом свел брови.

Пока Эрик колебался, цепкий взгляд отметил испачканную рубашку Теи. Берт опустил ладонь на ее плечо, но она даже не подняла голову, сверля взглядом узоры ковра.

Музы милостивые, незачем так убиваться. В том, что случилось, не только ее вина.

Берт собрался было заверить в этом Теодору, но Эрик звучно хлопнул по столу, процеживая:

– Вот. Она нашла это, когда мы были в книге на испытании. И никому ничего не сказала.

На столешнице появился смятый клочок бумаги.

Берт распрямился, вытягивая шею, и попытался всмотреться в тонкие аккуратные буквы, но прочитать ничего не успел. Теодора, напоминавшая до этого застывшую статую, тряхнула головой и выпалила:

– Где ты это взял? Она должна быть в моей комнате.

Догадка скользнула в голове. Нет, не может быть. Эрик не мог.

Уговоры не помогали, и Берт вцепился в брата пылающим взглядом, собираясь выпалить обвинения, но пришлось обернуться к Теодоре. Ее резкая попытка встать провалилась – слишком сильно ступив на раненую ногу, она сдавленно шикнула и обрушилась обратно. Берт тут же потерял интерес к Эрику, помогая Тее вернуться в удобное положение.

Матвей мрачно хохотнул, скрестив руки на груди. Рада, застывшая посреди комнаты и не решавшаяся занять чью-то сторону, медленно повернулась.

Белесые брови поползли наверх, и она, беззвучно хлопнув ртом, неуверенно протянула:

– Ты что, рылся в ее вещах?

Перебор. Так нельзя. Неудивительно, если Теодора совсем перестанет им доверять после такого. Просто немыслимо.

– Я делал, что должен, – поморщился Эрик. – Мне велели ее защищать. Этим я и занимался. Не найди я эту записку, где бы…

– О, ну разумеется, – насмешливо сощурившись, процедил Матвей. – Что бы ты ни делал, все оправдывается благими намерениями.

Плевать на остальное, – он мотнул головой и брезгливо дернул уголком рта. – Ты не знаешь, когда нужно остановиться, да?

Напряжение зависло в комнате надтреснувшей тишиной. Теодора выдохнула и, зажмурившись, опустила голову. Матвей сверлил Эрика неприязненным взглядом, и вызывающий изгиб бровей стал последней каплей.

Эрик молчал, сдерживаясь изо всех сил, но терпение никогда не было его сильной стороной, а давняя вражда не оставляла и шанса.