Закон треснувшего корешка

– Опять просидела за этой ерундой?

О, если бы она только знала, что я прогуливалась по прохладной тени леса возле Торнфильда, заглядывала в высокие окна поместья и даже смешалась с толпой гостей, чтобы поболтать с Рочестером и Джейн Эйр, а потом пряталась в мрачных темных коридорах, наблюдая за персонажами. А потом чуть не сгорела в пожаре. Таких новостей мама бы точно не вынесла.

От этой мысли уголки губ приподнимаются, но хлесткая привычная фраза звучной пощечиной возвращает меня в реальность:

– Вся в отца.

Совсем не думаешь о других. Только развлекаешься и витаешь в облаках. Ничего, жизнь быстро расставит все по своим местам.

Молчи. Молчи, Теодора. Нельзя реагировать каждый раз на одну и ту же провокацию.

Можно. Особенно когда каждый звук впивается в сознание, распускает там свои щупальца и укладывается жалящей змейкой между извилин.

– Я не виновата, что он тебя бросил, мам, – насмешка вплетается в обращение, несмотря на уговоры внутреннего голоса.

Ледяная снисходительность и показной контроль над ситуацией исчезают.

Злость сверкает в ореховых радужках. Мама бледнеет и сцеживает каждое слово капельками яда:

– Нас. Он бросил нас, Теодора. Тебя тоже.

– Сложно злиться на человека, которого никогда не видел.

А вот злиться на мать, решившую, что ты не достоин ее любви и внимания черт знает по каким причинам, вполне себе легко. Только поддерживать в себе непотухающую злость столько лет невозможно. Рано или поздно она перестает полыхать, гноящиеся раны затягиваются целебными корочками, и все это прячется за нарядным фасадом обиды и глухой неискоренимой тоски.

И без того яркие черты маминого лица заостряются, и она напоминает хищную птицу, приготовившуюся к нападению, но ничего не происходит. Контроль над эмоциями всегда давался ей легко. Мама вздыхает, негодующе качнув головой, и коротко бросает:

– Встреть брата из школы. Сделай хоть что-то полезное.

Готовность броситься в свою спальню, обрушиться на кровать и уткнуться лицом в подушки, давясь злыми слезами, пугает.

Мотнув головой, я заставляю себя остаться на месте:

– Зачем? Он уже взрослый. Сам в состоянии найти твоего водителя и сесть в машину.

Это просто унизительно – возиться с подростком, который всеми силами пытается откреститься от твоей компании.

Мама, подобрав ворох пакетов с продуктами, замирает возле арки, ведущей на кухню:

– Тебе сложно? Забота о брате – твоя единственная обязанность, Теодора. Будь добра, исполняй хотя бы ее.