Мертвый источник

 

 - Мистер Прайс, Гвен встречалась с кем-нибудь? У нее был бойфренд?

Он с удивлением посмотрел на меня. 

 - Нет. Гвен была слишком занята работой, чтобы думать о ерунде. В ее возрасте главное – карьера. За ней волочились многие, она была красивой девушкой, но Гвендлолен хорошо понимала, что сейчас ей важнее другое. 

Хм. Вот как, значит? Картинка понемногу становилась яснее. Судя по всему, карьера дочки – единственное, что заботило ее родителей. Тогда все это не удивительно. 

 - То есть, у нее никого не было?

Прайс начал раздражаться.

 

 - Я же ясно сказал – нет!

 - А кем она работала, простите? Я знаю, что она служила здесь же, в «Серебряной Луне». Но не знаю, где и кем именно. 

 - Она была личным помощником начальника отдела сбыта. Постоянно была при нем. Часто задерживалась – у него много встреч в неофициальной обстановке, а она была его правой рукой. Зачем вы об этом спрашиваете?

Я собрался с духом и задал следующий вопрос. 

 - То есть, вы не знали о том, что она беременна?

В следующий миг случилось то, чего я никак не ожидал.

Эдвин Прайс атакующей коброй метнулся ко мне, схватил за куртку и прижал к стене, оторвав от пола. 

 - Слушай, ты… Проныра! – он явно хотел ввернуть словечко покрепче, но сделать этого не позволило воспитание. – Я не знаю, откуда ты это узнал, но если ты пришел, чтобы меня шантажировать… Хорошо подумай, прежде чем что-нибудь ляпнуть, понял? Я тебя размажу, мразь!

 - Спокойно, мистер Прайс.

Спокойно, – перед глазами у меня заплясали красные огоньки – верный признак подступающего приступа бешенства. Терпеть не могу, когда меня трогают руками. Тем более – называя при этом мразью. Я сдерживался из последних сил, понимая, что происходящее – не более, чем недоразумение и следствие шока. – Поставьте, пожалуйста, меня на землю, мистер Прайс, — мне стоило невероятных усилий сказать это вежливо и дружелюбно. Внутренним же зрением я видел, как голова Прайса бьется о толстое стекло окна, оставляя на нем кровавые разводы. И еще раз. И еще. Я моргнул, отгоняя наваждение, и повторил свои слова.

Он выполнил мою просьбу и отошел на шаг. Достал из кармана пиджака платок и принялся брезгливо вытирать руки. Я сделал глубокий вдох. Этот жест унижения еще сильнее подстегнул клокотавшую внутри меня ярость. Усилием воли загнав ее поглубже, я снова посмотрел на Прайса. Его лицо осунулось еще больше, а седина уже не казалась благородной.