Ностальгия

Чужие мысли, чужие заботы, чужие слова, да и язык не совсем русский, со всеми этими "акциями", "котировками", "портфелями", а тем более занесенными из другой страны "далзами" и "хайви"... Он остался один и родная дочь, даже приезжая в гости из Америки, может лишь сказать "Привет, папа"... Нет, конечно, она его любит и заботится, но просто не о чем говорить. Конечно, у них не было выбора, демократическая власть разваливала страну и честному человеку в ней просто невозможно было существовать, и не воруя иметь достойный заработок.

Или почти невозможно. Давид не был диссидентом, он просто тихо ненавидел советскую власть, отлично понимая, что ничего с ней поделать не может. Но теперь он, пожалуй, уже даже гордился тем, что никогда не был диссидентом. Он просто честно тянул лямку, расчитывая дожить до пенсии, а затем тихо копаться в огороде на даче, доживая, что осталось. Дочка пошла по его стопам, встретила в университете своего будущего мужа, и казалось все потихоньку наладится, но началась перестройка. И вот результат.

Рука отставила рюмку и медленно открыла запертый ящик стола, где лежал уже давно приобретенный "на всякий случай" пистолет с полным магазином патронов. Разумеется, не на такой случай... Давид задумчиво вертел в руках оружие, и с кристальной ясностью видел, что это, возможно, единственное решение в сложившейся ситуации. Жить уже был незачем, одна зеленая бесцельная тоска, без друзей, без родных, без смысла. Останавливало только то, что в соседней комнате сидели дочь с зятем и внуком, и представить, что их ждет, если он прямо сейчас пустит пулю в висок.

.. Нет, от этого он их лучше избавит. Он подождет, когда они уедут в свою Америку и будут вне подозрений, и сам же и позвонит в милицию перед тем, как сделать дело, чтобы труп не лежал без присмотра.

Сзади деликатно кашлянули...

* * *

Давид растерянно посмотрел на толстяка:

- Так что же это получается? Как ни крути, все - одно?

- Тоже не понравилось? - сочувственно спросил толстяк, - Ну уж что есть, то есть.

Я ж говорил уже, Дэвид - судьбу выбираете Вы сами.

- Погодите, - нахмурился Давид, - Я, конечно, не знаток, но ведь в теории Вы должны были уже заслужить крылья, если хоть одному человеку помогли. А Вы вроде сказали, что я далеко не первый, так? Так как же это? А Богу ли Вы служите?

- Ну, - немного замялся толстяк, - все мы служим Господу. Но мой непосредственный начальник именно тот, о ком Вы подумали.