Полуночная ведьма

— Не твое дело.

Кипящая ярость сменилась пронизывающим холодом.

Не произнеся больше ни слова, Дэмьен нанес на ладонь Морриган метку — новую вязь кельтских рун. Не повторишь, даже если очень сильно захочешь: стоило Дэмьену нарисовать один огамический знак, как другой исчезал, будто растворяясь на ее коже.

— И не стыдно вам, полуночникам, использовать тайнопись друидов, верных последователей Дану?

— Не стыдно тебе, потомственной полуночной ведьме, использовать рассветную магию? И жить в мире, который озарила своим светом Дану?

Она не нашлась с ответом.

Осталось только прожигать отступника взглядом.

Когда рисунок был завершен, метка исчезла.

— Не пытайся ее проявить, — сухо предупредил Дэмьен.

Морриган безразлично пожала плечами. Пропасть ей не дом — лишь временное пристанище. Как только Клио поправится, они обе уберутся отсюда.

И хотелось бы верить, что навсегда.

Глава семнадцатая. Воскресшая из мертвых

Волна паники сдавила горло. Подавшись вперед, Клио часто-часто задышала. Нащупала на тумбе стакан с водой и залпом выпила.

Поставить его обратно уже не получилось — рухнув с тумбы, стакан покатился по полу. Но, судя по звуку, так и не разбился.

Одну темноту она променяла на другую. Только эта, кажется, уже никуда не уйдет.

Клио убеждала себя, что самое страшное позади. Зрение — такая малая плата за право называться живой. За спокойную жизнь вдали от теней и фоморов.

«Такая малость», — повторяла она, слепо шаря руками в воздухе и ощущая каждый синяк на теле.

Наверняка впервые за долгое время обратившись к стихийной магии, Морриган превзошла саму себя.

Каждый предмет мебели в выделенной сестре спальне она пометила огненным знаком, чтобы Клио, чувствуя его на расстоянии, смогла избежать бесконечных столкновений с острыми углами. Но знаки располагались слишком близко друг к другу, и огонь в них быстро угасал — все-таки Морриган не была полноценной рассветной. В какой-то момент Клио вообще перестала их различать. Сестре знать об этом было не обязательно. Из-за смерти Клио, а после ее воскрешения и слепоты итак поднялась нешуточная суматоха. Не хотелось причинять родным еще больше неудобств, чем она уже причинила.

Она сама не заметила, как задремала. Сон был рваным, беспокойным, пробуждение — тяжелым, словно с похмелья, хотя о последнем Клио имела весьма отдаленное представление. Но это уже что-то. Все эти несколько дней, минувшие с воскрешения, она почти не спала, если только в сон ее не погружали целительницы.