Полуночная ведьма

На худой конец, в какой последовательности смешать травы, чтобы развязать человеку язык. Тогда, как умела, объяснила Морриган. Рассказала о том, что в древние века люди в большинстве своем были подвержены страхам и суевериям. Именно они решили, что мир, каким его знали сейчас, появился одновременно с Дану. А вместе с богиней-матерью появился и свет — прежде мир утопал во тьме.

Рассветные чары — это сила, которая олицетворяла Дану. Свет, жизнь, исцеление, созидание. Стихия — пока она не призвана, чтобы навредить другим, пока в чары не вплетены капли чужой крови.

И ничья душа не отнята чужим колдовством.

Темные дела вершились в темное время. Только с приходом ночи на погосты, в некрополи и могильники приходили кладбищенские ведьмы, чтобы, оставшись никем не замеченными, унести в широких рукавах человеческую кость — необходимый атрибут для большинства их ритуалов, еще до рассвета превращенный в костяную пыль. Колдуны хаоса в ночи приносили жертвы Балору. После полуночи принимали свою темную, пугающую личину вервольфы и, сбившись в стаи, долго выли на луну.

Охотились кровожадные бааван-ши, прячущие под платьями оленьи копыта, зная, что во тьме никто не увидит горящих голодом глаз, никого не испугает кровь на клыках, заострившихся и выросших вдвое.

Ночь надежно укрывала колдунов-отступников и существ древней крови складками темноты. А потому чары запретные, разрушительные, тайные назвали магией полуночной.

МакМурри кашлянул в ладонь.

— Идем, — глухо бросил он. — Только сначала верни мне часы.

Морриган картинно повела рукой в воздухе, шепча слова обратного заклинания, и пропажа вернулась из Вуали на положенное место.

Мрак комнаты, дверь которой распахнул перед ней МакМурри, вспугнули вспыхнувшие по щелчку свечи. Горели они странным призрачным светом, что выдавало в чарах не стихию, но трансмутацию[2]. В природе их мира такой призрачный голубоватый свет существовать попросту не мог, а значит, все это было ложным, наносным. Магический трюк, призванный создать особую атмосферу?

Разделенные пустым столом, они сели в кресла друг напротив друга.

Морриган вынула из сумки филактерий с душой Клио и положила на темное стекло.

— Это то, о чем я думаю? — медленно проговорил МакМурри, глядя на яркую золотисто-белую энергию, что искрилась внутри сферы.

— Я не умею читать чужие мысли, — раздраженно бросила Морриган. Выдохнула, успокаиваясь. — Это душа моей сестры. Кто-то забрал ее в мир теней, притом весьма необычным образом. Я хочу знать, кто.