Полуночная ведьма

Слишком много растрачено: на ее зеркальные чары истины, на свитую Бадб путеводную нить, на спиритуальную пуповину МакМурри. И слишком мало в ловушке личности самого Итана Галлахера.

Можно было набраться терпения и надеяться, что вплетенной в чары энергии хватит на то, чтобы ловушка сработала. Но больше всего на свете Морриган ненавидела две вещи: ждать и полагаться на судьбу. Был еще один осколок души, еще одно зеркало. Правда, достать его будет сложнее.

Для обряда Морриган выбрала пустующую сейчас спальню сестры.

Сняв с комода большое зеркало, прислонила его к стене. Зажгла две свечи и поставила на пол так, чтобы оно отбрасывало длинную тень. Встала в этой тени, а третью зажженную свечу поднесла к глазам.

Дар теневой зеркалицы позволял не только заглядывать в верхний план мира теней, чтобы отыскать скрытые следы и магические знаки, но и напитаться его силой. А еще шагнуть в него, что даровало зеркальным ведьмам (тем немногим, у кого для подобных чар хватало сил и мастерства) огромные преимущества.

Однако пользоваться подобными чарами постоянно означало раньше времени загнать себя в могилу. Живому блуждать по миру теней опасно — чревато потерей не только колдовской силы, но и драгоценной жизненной энергии. Каждая минута, проведенная в царстве теней и духов, по капле выпивала из человека жизнь. И хотя ведьмы задерживались на этом свете гораздо дольше обычных людей, понапрасну растрачивать отпущенный судьбой срок никому не хотелось. Поэтому входить в мир теней стоило лишь в исключительных случаях.

Сейчас был именно такой.

Держа свечу в руке, Морриган поднесла ее к поверхности зеркала. Пламенем описала в воздухе знак, застывший в пространстве оранжево-красными искрами. С каждым сорвавшимся с губ звуком заклинания тело становилось все более легким и невесомым. Борясь с тошнотой, на мгновение прикрыла глаза. Видеть, как собственное тело распадается на части — не самое приятное зрелище. Даже для нее, за свою короткую жизнь повидавшей немало жутких картин.

Платье из рубинового шелка, черный корсет на талии — все рассыпалось красно-черными искрами. Едва в воздухе растаяла последняя, Морриган шагнула на теневую тропу. Стоило последнему звуку заклинания затихнуть, окружающий мир набросил на себя теневую вуаль. Все цветное стало серым, черное — еще черней, даже белый потускнел и подернулся рябью. мир теней не допускал ярких цветов. Она видела и стены комнаты, и мебель — но искаженно, словно через залитую водой линзу.