Полуночная ведьма

Пальцы, запутавшиеся в темных волосах, скользнувшие по узору татуировки на шее. Пахнущий вином долгий и страстный поцелуй…

И накатившее ледяной волной непонимание, когда берсерк, приподняв за талию, снял ее с колен и усадил рядом. Расслабленность ушла из серых глаз, и вдруг показалось, что где-то на дне пляшут алые искры.

— Это лишнее, — отрывисто произнес Дэмьен, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Морриган побледнела от унижения. Берсерк охотно отвечал на ее поцелуй, она могла в этом поклясться. И только потом, словно опомнившись, оттолкнул.

— Да что с тобой не так? — взорвалась она. — Я же вижу, как ты на меня смотришь! Я знаю, что…

— Ты ничего обо мне не знаешь, — отчеканил Дэмьен. — И будет лучше, если так все и останется.

И он просто… ушел.

Морриган переполняли гнев пополам с неверием.

«Будь проклят этот Дэмьен! Пусть убирается прямиком в мир теней!»

Она схватила со стола бутылку вина и со всего размаха швырнула в стену. Осколки прозрачным дождем посыпались на пол, но облегчения она не ощутила.

Призвала магию, которая уничтожила стекло и разлитое вино. Никто не должен догадаться, что она потерпела сокрушительное, немыслимо унизительное поражение. Никто не смел отказывать Морриган Блэр.

Пульсирующая внутри ярость требовала выхода. Самое время для мести.

Вернувшись в спальню, она сжала в руках зеркальный филактерий. Да, мастерством колдовской привязки, как Бадб и Аситу, Морриган не обладала. Но она и не планировала привязывать духа к миру живых и, уж тем более, призывать его себе на службу.

Зато могла привязать его душу к зеркалам.

Стиснув зубы, Морриган выжигала полуночную силу — не дотла, но до знакомого уже опустошения. Душа запертого в трикветре убийцы вплеталась в огамические письмена. Руки дрожали — Морриган уже черпала энергию из собственных жизненных сил. Когда выматывающая и бессмысленная с первого взгляда привязка к зеркалам была закончена, магии в ней осталось лишь на одно-единственное заклинание.

— Eskies tala!

Этим заклинанием она когда-то впечатала проклятого берсерка в стену.

Им же расколола трикветр, ставший «телом» для духа, на мелкие осколки. Не успокоилась, пока и их не превратила в пыль.

Возможно, она еще об этом пожалеет. Что же, жалеть о содеянном Морриган не впервой.

Эпилог

Голубка проснулась на несколько мгновений раньше Клио. Пока сестра, приподнявшись в постели, нащупывала лежащую на столике у кровати ленту, голубка сделала круг по комнате.