Полуночная ведьма

Вся подземная часть дома принадлежала бокору — это стало очевидно, стоило только оглядеться по сторонам. Сама Морриган никогда не прибегала к магии вуду, но многие атрибуты узнала с первого взгляда.

Четыре месяца назад, будучи проездом в небольшом городке на юге графства, она получила заказ Трибунала на поимку колдуна-отступника, который мнил себя бокором. Мнил — потому что, несмотря на многолетнее изучение вуду и непосредственно ритуала воскрешения, он нарушил самый главный его закон, гласящий, что тело и душа объекта воскрешения должны быть едины.

На опрометчивый шаг его толкнула смертельная болезнь дочери — результат проклятия кладбищенских ведьм, от которого колдун долго и безуспешно пытался ее избавить. Умирающее тело девочки, пораженное проказой, стало ловушкой для ее души.

Морриган не знала, в какой момент любовь к дочери настолько затмила рассудок бокора, что он решился на преступление. Как бы то ни было, колдун заключил душу дочери в филактерий, а затем убил похожую на нее ирландку и попытался соединить ее тело с душой дочери.

Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло — при таких чудовищных нарушениях ритуала магия вуду сработать не могла. Дочь бокора ожила, но превратилась в безмозглого и беспомощного зомби, ходячего мертвеца, не способного ни говорить, ни мыслить. И главное, не способного быть человеком — лишь только притворяться им.

Пришлось отлавливать и бокора, и безумный итог слияния чуждых друг другу души и тела. Колдун отправился в тюрьму. За такие шутки с полуночными чарами, скорее всего, пожизненно.

Что случилось с недочеловеком, слепленным из двух разных людей, она не знала — Трибунал забрал зомби в свои тайные казематы. Печальный, но закономерный исход.

На полках шкафов в подземелье дома О`Флаэрти обнаружились огве — чаша для ритуалов, гови — горшочек для смешивания трав, пемба — мелки для рисования печатей духов, свечи разных цветов, длинные иглы и ритуальные ножи. В углу стояли барабаны, на столе у стены были рассыпаны травы, камни, пузырьки с маслами и кусочки ткани для изготовления гри-гри[2].

Довершал картину митан — столб в центре комнаты, символизирующий дорогу, по которой во время обрядов духи спускались в мир людей.

Ганджу Ямара оказался очень высоким и худым мужчиной с кожей цвета горького шоколада и короткой седой бородой. Облаченный в свободные штаны и рубашку, он невозмутимо смотрел на вошедших, опираясь о стену и покуривая сигару. Бадб рассказала бокору о Клио, торопливыми фразами изображая волнение.