Ржавчина

— И вы думаете, что чистильщики — кто-то вроде ахан? — Я покачала головой. — Во-первых, далеко не все из нас встретили катастрофу юными. Так что пункт «рождённые незадолго до страшных событий» не проходит. А в изменении мира, пожалуй, есть доля истины. Но, думаю, волшебной крови для этого маловато. Нужно, скорее, понимание того, что вещи иногда не такие, какими кажутся. И желание что-то исправить.

Когда мы вышли от профессора, у нас ещё оставалось время до получения груза.

— Может, поедим нормально? — предложил Дэй.

— Чай — это, конечно, хорошо, но хотелось бы чего-то посущественнее.

— Ну, пошли. — Перед уходом я пообещала Гаэнару, что буду отсылать ему любую информацию, связанную с волками, и теперь прикидывала, с кем из наших лучше поговорить. Здравствуйте, подзабытые со школы дневники наблюдений, сравнительные таблицы и прочий аналитический материал.

Дэй полез в карман за карточками на питание.

Столовую мы нашли ближе к центру, в помещении бывшего бара. Вывеска с наполовину разбитыми, наполовину сгоревшими лампами всё ещё украшала фасад.

Дэй вдруг оглянулся через плечо.

— Подожди меня внутри. Я сейчас.

Дэй

Говорят, когда-то в этом парке в центре Столицы назначали свидания влюблённые. Большой стенд в центре тоже поставили для них. Раньше там оставляли открытки с признаниями и договаривались о встрече. Теперь — писали записки для потерянных друзей, родных, сослуживцев. Когда не помогали хаотично вывезенные архивы, люди шли сюда, храня хрупкую надежду, что близкий человек жив, что однажды его занесёт в Столицу.

Я вытащил из нагрудного кармана лист с фамилиями («Едешь? Посмотри, не искал ли кто меня, у тебя рука счастливая»), и прошёлся вдоль стенда, вчитываясь в записки.

Странички блокнотов разных форматов, оборотные стороны старых документов, листы ученических тетрадей...

Взгляд зацепился за знакомую фамилию. Один из наших бойцов. Перечитал — ошибки нет. А почерк-то женский. Я открепил бумажку и спрятал в карман. Главное, чтоб мужик с ума от счастья не сошёл.

Этот клочок по нынешним временам дороже золота. Всего записок для народа с нашей Базы оказалось три. Теперь всю дорогу буду судорожно хвататься за карман — не дай боги потерять. Три записки — это даже не щедрый улов. Это сокровище.

Я задумался. Оторвал нижний край листа со списком, вытащил обломок карандаша.

«Ищу капитана Эстерфа Райнена, кавалера Ордена Светлого Пламени...»

Что ещё написать? Друг? Нахальство. Сын? Просто сволочизм.