Ржавчина

«Судьба у меня такая — вас на руках таскать. Сначала одного, потом вторую».

Из разжавшихся пальцев на одеяло выпала какая-то безделушка. Стэн подобрал её. На витой цепочке закачались жетон армейского образца и овальный серебристый медальон. Открываясь, он негромко щёлкнул. Старая фотография. Дэй изо всех сил старается казаться взрослым и опасным. Прямо дитя городских окраин. Рин на фоне парня выглядит непривычно чистенькой даже в потёртом джинсовом костюме. Действительно, девочка из хорошей семьи. Книжки, ровные строчки конспектов, разбухшая от размашистых преподавательских «отлично» зачётка — что ещё навскидку представляется?

Стэн закрыл медальон и оставил его на тумбочке.

Выключил свет.

Вот ведь какие кренделя жизнь выписывает. В детстве мечтал о младшем брате, чтоб вместе в войнушку играть, а теперь получил ещё и сестрёнку. Маленькую, несгибаемую и очень упрямую.

А в войнушку наигрался так, что скоро из ушей полезет.

За несколько дней до этого

Дэй

Лагерь с самого начала решили разбить на порядочном расстоянии от объекта.

Степень опасности не определена, с чем придётся иметь дело — неясно. Но военный завод — кусок лакомый. Настолько, что можно и рискнуть. Стэн сказал, производство многофункциональное, то есть делали там не только оружие. Если можно восстановить хотя бы несколько цехов, это будет почти чудо. А нет — станки вывезти и на наши заводы поставить.

Кайлан, шофёр, подвозивший нас со всем нашим барахлом — сухпай на всю банду, палатки плюс рация — поглядел сочувственно и искренне пожелал удачи.

Автоматчик, стриженная почти наголо девчонка, махнула на прощание рукой и запрыгнула в кабину. У нас всегда так: если путь пролегает близко к неисследованным территориям, с водителем автоматчик ездит. На всякий случай.

Есть зоны, куда водители грузовиков вообще не суются. Полбеды, если только сам сгинешь, так ведь и машину жаль.

— Всё, ребят, дальше сами.

— Вперёд, — скомандовал Стэн.

Дорога изменилась. Буквально несколько метров — и заросли по обочинам гуще, и трещин в асфальте больше.

Хотя, казалось бы, хуже должна быть та дорога, которой пользуются. Впрочем, всё странно. И чувство опасности — холодком по спине. Здесь земля чужая.

Очертания бывшего рабочего посёлка с трудом угадываются в заросших развалинах. Кажется, поляна в невысоком подлеске, а присмотришься — небольшой скверик перед домом, от которого остался только обглоданный фундамент. И вот тогда всё встаёт на свои места.