Ржавчина

Да, ещё сотрудники паспортного стола обязаны сообщить в полицию о появлении гражданина с просроченными документами. Мол, ждите, скоро он к вам явится с объяснительной и заявлением на замену. А я так прикинул: сумма штрафов уже давно покруче моего заработка будет.

На меня вдруг пахнуло другой жизнью, прежде знакомой исключительно по выпускам новостей. Прокуренные полицейские участки, профилактические рейды по захламлённым грязным квартирам, скользкие, змеящиеся слова: неблагополучные семьи, подростковая преступность, безнадзорность.

Всё это, несмотря на одежду явно с чужого плеча и уличные словечки, не вязалось с образом Дэя. Нет, дело не во внешности. В нём не чувствовалось страха, который, как мне тогда казалось, является неизбежным спутником сбежавшего из семьи подростка.

— Сколько тебе сейчас?

— Семнадцать. Поэтому предпочитаю не иметь дел с представителями власти. По закону они должны вернуть меня обратно в семью или отправить в интернат до совершеннолетия.

— Подожди, мне тоже семнадцать. Это уже кое-что.

Когда у тебя день рождения?

Оказалось, Дэй старше меня всего на три месяца.

— Вот и первая зацепка. — Его глаза прямо-таки сверкнули охотничьим азартом. —С разницей в три месяца сделать двух детей на разных концах страны — это ещё успеть надо. То есть сделать ребёнка — минут пять хватит, но твой отец не производит впечатление человека, готового без ухаживаний и прелюдий прыгнуть в постель к первой встречной. Кстати, он воевал?

— Нет, он учёный. Хотя занимался разработками для армии. Но я о них всё равно ничего не знаю.

И никто не знает, кроме его начальства и кураторов.

— Круто, — присвистнул Дэй, — надеюсь, за тобой сейчас не следят люди в штатском?

— Так война-то кончилась, — я пожала плечами. — Вспомни, пожалуйста, хоть что-нибудь. Случайные разговоры, сплетни, места учёбы, что угодно из жизни родителей.

Дэй задумался. Было странно и несколько дико наблюдать, как человек мучительно долго пытается вспомнить что-то об отце и матери. Как будто только и делал, что старательно их забывал.

— Заводские рабочие. Оба. Окончили местное училище с разницей в пару лет. Близких родственников не знаю, во всяком случае, никаким бабушкам и тётушкам меня на выходные не сдавали. На войне не были, но у отца помню значок «За труд на благо армии», такой давали тем, кто работал на оборонку. Ходячие стереотипы, даже прицепиться не к чему.

— Кажется, ты не особенно их любишь. — Я осторожно коснулась его руки.

Он тихо рассмеялся.

— Я не особенно их любил.