Ржавчина

Русые волосы убраны в аккуратный хвост, за очками в тонкой оправе — внимательные серые глаза. — Если мне нужно посмотреть документы из больничного архива, с кем я должна поговорить?

Женщина замялась.

— Вообще-то, если тут не работаешь, нужно письменное разрешение от главврача. А зачем тебе?

— Статистику бы по эпидемиям глянуть. Для курсовой. А главврача ждать долго? — Побольше наивности в голосе.

Если честно, я специально пришла в выходной, чтобы избежать возни с официальным заявлением. Главврач был знакомым отца — не очень близким, но на каком-то торжестве в городском правлении они довольно долго разговаривали, и их беседа не показалась мне данью вежливости.

— Так выходной у него. Ладно, была не была, — решается госпожа Герени и снимает с крючка ключ с деревянным брелком. — Я тебя знаю, ты девица серьёзная, дочь уважаемого человека.

— Спасибо, — искренне благодарю я.

Хвала богам, архив содержался в относительном порядке. Меня интересовали журналы наблюдений — в них медсёстры записывают всё, произошедшее за время их дежурства.

Ключ торчал в замке массивного шкафа, явно перенесённого сюда из чьей-то квартиры — зачем его вынимать, если чужих здесь всё равно не бывает? Да и не папины исследования, в самом деле, чтобы прятать их от всего мира.

И опять спасибо неизвестному аккуратисту: все толстые тетради помечены, на каждой указан год.

Итак, осень, семнадцать лет назад. Крупным почерком в плохо пропечатанные клетки вписано: пациентка — Мариса Сайлас.

Я торопливо перелистнула несколько страниц. За три дня до этого — Леара Тейссон. Схватки начались утром, на свет появился мальчик. Ещё через несколько дней счастливую мать с новорождённым сыном выписали.

А следующая женщина разродилась только через неделю. Есть пометка, что беременность проходила с осложнениями.

Ни умерших вскоре после рождения детей, ни отказников. Через несколько месяцев закончится война, уже понятно, что врагу не оправиться, скоро вернутся демобилизованные мужья и возлюбленные.

Я опустила тетрадь в сумку, чтобы показать её Дэю.

Было стыдно перед госпожой Герени. Но ничего, я обязательно всё верну. Потом.

А пока у меня назначена встреча.

— У меня не так много времени, малышка. — Мэтт Терлен, старый приятель и сослуживец моего отца, отложил зонт и переплёл пальцы, устраиваясь на парковой скамейке.