Ржавчина

— Мы же ничего не сделали.

— А он скажет: ничего не знаю, шёл мимо, попросил закурить, а они драться. Если у него нормальные документы и нет приводов в полицию, это дополнительный плюс его словам против моих. А сегодня ещё и выходной, так что проторчать в участке мы совершенно спокойно могли хоть до завтрашнего утра. Полицейские тоже люди, им домой пораньше хочется. Кстати, с каждым надо разговаривать на его языке. Доходит быстрее.

— Языком шпаны ты владеешь неплохо.

— А я и есть шпана. Во всяком случае, в глазах окружающих.

Им так проще.

— А как проще тебе?

— Как проще — неинтересно.

— Что ты чувствуешь? — я кивнула на пожелтевшую тетрадь. Завтра или послезавтра подброшу её обратно. — Получается, что ничего не получается. В год, когда ты был зачат, мои родители жили в закрытом городе. Где всё по пропускам, в том числе выезд, а учёных чуть ли не до туалета под охраной водили. Боялись покушений, похищений. А это журнал наблюдений. Дата моего рождения. И отказников на тот период не было. У нас в городе нет приюта, так что ребёнка на усыновление пришлось бы везти откуда-то ещё.

Проще признать смерть родного отпрыска, чем платить за подделку документов. Такое только в сериалах и срабатывает.

Объяснить, что чувствую я сама, вряд ли получилось бы. Что-то похожее ощущаешь, самостоятельно доказав сложную теорему. Или переспорив преподавателя. По всем приметам ты не можешь убедить других в своей правоте, но карты ложатся удачно.

Как будто я с самого начала знала, что Дэй мне не брат, просто требовалось найти доказательства.

— На воссоединение семьи не тянет, да. — Дэй пролистнул журнал и отложил. — Знаешь, я даже рад. Сложно после стольких лет свободы привыкнуть, что у тебя есть отец, и ему вряд ли понравится твой образ жизни.

— Ты же ветер. Ушёл бы, и никто не узнал.

— Свою сестру я бы не бросил.

— Ясно. — Интересно, на что я рассчитывала? Волки дерутся только за членов стаи. — Всё закончилось удачно, правда? — Я встала из-за стола.

— Рин! Рин, что ты... Вот я идиот! Рин, — он рванулся мне наперерез, поймал за запястье, — ну не умею я красивые фразы строить.

Прости. Ты моя. Не по крови, так по духу, по судьбе, по воле богов, сколько бы их ни было. Я тебя никогда не брошу. Кем скажешь, тем и буду. Братом, другом...

Я сама его поцеловала, первая. Молния его толстовки будто сама разошлась под моими пальцами. Дэй стянул её и отбросил в кресло. Я коснулась губами обнажившейся груди, скользнула по ямке между ключицами. Он выгнулся и негромко застонал.