Добровольная пандемия

По её щеке юркнула слеза и тихо разбилась об пол.

“Извини”, — прошептала Таня, но Варра лишь свернулась калачиком и не ответила.

За воротами радожива было ярко от солнца, что золотилось в листве, свежо от чистого бриза, гулявшего по улицам. Даже прохожие сегодня глядели дружелюбнее. Татьяна шагала по улице, погрузившись в ощущения, чтобы хоть капельку забыться. Обоняла запахи города. Прислушивалась к смеху двух подростков неподалёку, к пению девушки в какой-то квартире. Осязала подушечками лап полированные камни асфальта.

Ловила касания ветра к своей шерсти. Порой Татьяне хотелось даже раздеться, чтобы почувствовать это всем телом, а то и вовсе пробежаться на четырёх лапах, как Варра.

Люди ведь тоже могут почти всё это чувствовать, но запираются дома, одеваются на улице, всюду прячутся от ощущений. Но у них то и нет другого выбора.

Ментор мог пойти тем же путём, не создавать удивительно сложный механизм превращения людей в вереков и обратно, а придумать те же живые шкуры и вывести какие-нибудь специальные плоды — этого бы точно хватило, чтобы прожить пару месяцев в Академии.

Но нет, он выбрал странный и непростой путь. И теперь в мире есть множество людей, что вкусили первобытного существования. Кто-то не заметил разницы, кто-то не смог вернутся к прошлой, человеческой жизни, так и оставшись в Академии среди леса. А кто-то застрял на полпути, как они с Костей, как странные радоживцы, что зачем-то добились права ходить среди людей в чуждом облике.

Была ли в этом всём некая задумка? Показать людям другую крайность, выбить из привычного существования, дать толчок? Похоже на то.

Тогда целью ментора была не Академия, а именно радожив, нечто новое, податливое изменениям, непрерывно ищущее своё место в жизни. Мог ли Ментор оказаться столь прозорлив?

Вдруг, правую лапу Татьяны пронзила боль, словно острая колючка впилась в подушечку пальца. Непроизвольно рыкнув, Таня подняла ногу — из подушечки торчал шип ключей проволоки. Сама проволока была аккуратно обкусана с двух сторон и загнута, видимо, чтобы шип не развалился.

То есть, эта штука сделана специально и для обутой ноги она не страшна.

Татьяна когтями поддела шип и выдернула его. Рана тут же начала затягиваться, лишь выпустив капельку грязной крови. Не поднимая головы, Татьяна вьювом оглядела людей — прохожие не обращали внимания, только на другой стороне улицы возле дома за низенькими кустами стояли два подростка. Те самые, что ещё недавно смеялись, теперь молча рассматривали что-то важное в кустах.