Добровольная пандемия

Пришло осознание, что больше половины остававшихся в здании коллег не откликнулось.

“Пристрелите его или отпустите, и живо ко мне!” — ответил Зоркий.

— Чо у вас за телепатия такая непонятная? — удивился раненый. Он уже очнулся и сидел как ни в чём не бывало.

Таня подкатила глаза:

— Радиосигнал зашифрован. — Она вскинула сайгу. — Уходи.

Спорить онель не стал, поднялся и, спотыкаясь об осколки бетона и куски кровли, побежал к пожарной лестнице. В проёме, ведущем наружу к пожарной лестнице, он обернулся и почему-то передал:

“Спасибо.

Зоркого Татьяна нашла на первом этаже, возле угловой лестницы. Было уже столь темно, что человек мог бы передвигаться лишь на ощупь, но Татьяна всё еще неплохо видела, только почти без цвета. Зоркий сидел на ступеньках в белой рубашке без галстука, испачканной кровью. В руках он держал рожок калаша и вщёлкивал туда патрон на за патроном, иногда откладывая его и взъерошивая короткие седые волосы, словно какая-то мысль навязчиво беспокоила его.

— Серовы прибыли, — отчиталась Таня.

Зоркий, не поднимая головы кивнул, мол, располагайтесь.

Перед лестницей сидели и лежали оставшиеся в живых защитники фесмаба. Грязные, измождённые лица в темноте утратили оттенки и казались чёрно-белыми, словно на старом фото. Привыкшая к ночному зрению Татяна уже не раз такое видала, но сейчас её отчего-то пробрало дрожью. Ноздри щекотал запах пота, крови, пороха и страха. Проклятое обоняние. Она могла не замечать страх на лицах, да, они его пытались скрыть, но запах всё выдавал.

На полу тихо стонал Николай из седьмого отдела — единственный уцелевший из шестерых человек, отказавшихся добровольно покинуть здание до штурма. На его почти лысой голове белела повязка с пятном крови, казавшимся в темноте совсем чёрным. Над ним склонился щупленький оператор исследовательского отдела Петр, неумело пытаясь зарастить рану. Таня мягко отстранила его:

— Дай, попробую.

— Кто это? Ничего не вижу, — пробормотал Николай.

Таня всмотрелась в его глаза. Зажгла в воздухе неяркую эмку. Николая проследил за холодным огоньком, потом увидел освещённое лицо Тани и испуганно вздрогнул.

— Таня Серова? Что у тебя с глазами?

— Угу, это я. Всё нормально, они щас почти у всех операторов такие, темно же. Погоди, я щас тебя подлатаю.

— Бесполезно, — ответил Пётр сдавленным голосом. — Нас всё равно убьют.