Не ловите мух...

На тумбе у входа стоял граммофон – мелодия давно закончилась, но пластинка все еще вращалась, и из рога вырывалось несмолкающее шипение.

Зал кабаре выглядел так, словно его как следует захламляли неделю напролет. Круглые столики были заставлены пустыми бутылками и грязными бокалами, повсюду валялись окурки папиреток и размочаленные клочья сигар, – тут и там от них все еще курились струйки пурпурного дыма. Пол скрывался под ковром пепла и пестрых перьев, выдранных то ли из каких-то экзотических птиц, то ли из костюмов здешних девушек.

Несколько стульев лежали на боку, перевернутые.

Осторожно ступая между столиками, Полли прошла через зал. На сцене был такой же разгром, как и внизу, а еще там явно море вышло из берегов.

Море – не настоящее.

Видимо, накануне здесь ставили номер в морском духе. Через сцену проходили три ряда грубо раскрашенных синей краской фанерных волн, которые, учитывая механические устройства за кулисами, должны были двигаться. На веревках над ними нависали сделанные из ваты облачка.

Тут же был и кораблик – по сути лодчонка с мачтой и парусом, стоявшая на колесиках.

За пианино в углу сцены сидел, склонив голову, автоматон в мундире и фуражке – у «морского волка» была накладная борода, а из воронки на месте рта торчала курительная трубка.

Среди волн прямо на сцене лежали несколько танцовщиц в весьма откровенного вида морской форме, от которой в Адмиралтействе точно пришли бы в ужас: две девушки укрылись краем темно-синего бархатного занавеса – из-под него торчали лишь ноги в порванных чулках и туфельках; еще одна спала прямо в шпагате, пара других посапывала из-за пианино.

На самом пианино, обняв плюшевого альбатроса, устроилась полная дама с рыбьим хвостом…

«Кажется, шторм был слишком силен, и всех укачало…» – подумала Полли.

Переступив через одну из спящих девушек, которая тут же застонала во сне, Полли нырнула за занавес и оказалась в закулисном коридоре, куда выходили двери гримуборных.

В воздухе висели облачка блесток и пудры. Между дверями стояли высокие шкафы с открытыми дверцами – из них, словно внутренности у выпотрошенных обжор, вываливались костюмы и шляпки. На полу были разбросаны чулки, пудреницы, флаконы с духами, комканные нотные листки. Меж ними через коридор куда-то вдаль и за угол тянулось кажущееся бесконечным пышное зеленое боа.

Полли двинулась, следуя по нему.

Почти все двери были открыты.