Не ловите мух...

Он надеется, что новые роторы помогут ему в нем продвинуться, а я надеюсь, что за те два дня, что меня не будет в городе, ничего не успеет произойти.

Ночь 38.

– Учитель мертв! Я ведь предупреждал его! И не раз! Если бы он только внял, но он никогда меня не слушал! Я не успел... не успел его спасти. Механист, величайший злодей Габена, убит. Его Механариум взорван, все труды уничтожены. Я отомщу им! Выловлю и передушу, как клопов, всех этих писак!

День 42.

– Возвращаюсь к дневнику. Выписали из Больницы Странных Болезней.

Моя попытка мести провалилась. Горько описывать свой провал, но я должен это сделать.Надев последний уцелевший «мех-костюм» Учителя, я отправился к М. домой на Семафорную площадь. Он вышел из дома и направился в редакцию, и я напал на него. Вися в клешнях механического манипулятора, этот хорек дергался и извивался, молил о пощаде, уверял, что ничего не знает. Он лгал мне! Пытался вывернуться! Меня захлестнула ярость, и я – стыдно это признавать – решил разделаться с ним раз и навсегда. Решил убить его! Я никогда прежде никого не убивал. Учитель говорил, что мы ученые, а не убийцы, но ненависть возобладала.

Я едва не раздавил его, как букашку, но мне помешали. Появился мальчишка. Он выбежал из дома – хотел догнать М. и вручить ему портсигар, который тот забыл. Ярость отхлынула. Я осознал: Учитель не хотел бы этого – он не хотел бы, чтобы я стал убийцей.

Я отпустил М., а затем появился Муха. Он напал на меня. Началась схватка. У меня совсем не было опыта в управлении «мех-костюмом», в то время как Муха – быстрый, ловкий и невероятно хитрый.

Он засыпал что-то в топку котла, и костюм начал нагреваться.

Выхода не оставалось. Я выбрался наружу, пока котел не взорвался, и попытался отползти. А затем прогремел взрыв. Ударная волна отбросила меня в стену. Что произошло дальше, я плохо помню. Помню лишь, что Муха склонился надо мной и принялся меня душить. Мерзавец, вероятно, и прикончил бы меня там, если бы не появился Замыкатель.

Помню вспышки молний, помню, что Муха отпустил меня и бросился прочь, вынужденный спасаться бегством. Я потерял сознание, а пришел в себя уже в больнице.

Дни и ночи, проведенные на больничной койке, охладили мою ярость. Я лежал и думал обо всем, что произошло. Учитель часто говорил, что мой злейший враг – это мои эмоции. Он был прав. Если я хочу остановить Муху и его подельников, я должен действовать иначе, я должен быть хладнокровным и терпеливым.