Приключение, приснившееся под утро

Откуда теперь?!

Реальность подёрнулась дымкой на краткий миг, а затем память явила мне всё то, что спрятала. Явила одной мощной вспышкой – несколько часов, сжатые в долю секунды, обрушились необоримой жаркой волной. Настя вздрогнула, отпустила меня и отодвинулась, чтобы видеть лицо. Я нечасто видел её такой счастливой.

— Вспомнил? – продолжила она угадывать мысли. – Всё вспомнил?

Похоже, что всё. Я скрипнул зубами и постарался не покраснеть. Хотя, казалось бы, чему тут смущаться – только удивляться, что у нас с ней вдвоём хватило сил на эти два или три часа упоения, когда мы дарили удовольствие и радость друг дружке.

Я вновь чувствовал её вкус, долго не проходящий и сводящий с ума. И чувствовал прикосновение её тела к своему, и те моменты, когда мы заполняли собой вселенную, и кроме нас там никого не было и быть не могло – кроме нас и нашего огня. Я помотал головой.

— Похоже, что всё.

Теперь действительно похоже, что всё. Мы вместе вышли из душа, переоделись, затем выпили воды из серебряных фляжек – не знаю, что там за тоник получается, но силы восстанавливает на раз.

Потом, не сговариваясь, зашли за палатку, где Настя постелила тот самый коврик... и я отрубился вновь.

— Идём ужинать? – Настя поднялась на ноги. – Я уже дико голодная. Наверное, ты тоже.

* * *

Пока шла трапеза, мы почти не разговаривали – так было каждый раз все предыдущие дни. Потом, когда пили воду, или чай, или что ещё находилось – вот тогда говорили. С той самой ночи в лесу, в окружении каменеющих под взглядом Стражей, мы стали разговаривать.

А там, в библиотеке, в лучшем случае обходились жестами и междометиями.

— Я никогда не была с мужчиной, – сообщила Настя, после того как разлила чай по чашкам. Не знаю почему, я чуть не вылил себе всю чашку на штаны. – Там, на Земле, – уточнила она не улыбаясь. – А здесь... – Она прикрыла глаза и, прижав ладони к груди, медленно провела ими вниз по телу. – Мне кажется, здесь мы этим занимались очень часто. – Она встретилась взглядом и я вновь припомнил те несколько часов.

– Занимались и занимаемся, – уточнила она и тихо рассмеялась. – Мне никогда ещё не было так приятно, – добавила она, протянув руку и взяв меня за ладонь. – И тебе, верно?

— Мне ещё не было так приятно, – отозвался я эхом. И сейчас дошло: слишком уж точно я всё делал – слишком точно знал, что можно, а чего нельзя. И главная странность – мы не занимались именно тем, от чего могут быть дети. Точнее так: целенаправленно этим не занимались.