Приключение, приснившееся под утро

И это я ещё просто листал, Настя прилежно нумеровала каждую страницу. Затем пролистала все задом наперёд...

— Все на месте, – заметила она ошеломлённо. – Ничего не понимаю!

Мы тогда встретились с ней взглядами и рассмеялись. Не стали пробовать просто отрывать листки и смотреть, сколько получится оторвать. Главное, что эти штуковины работают как блокноты.

— ...Витя?

Я оглянулся. Вот чёрт. Так и сижу в нижнем белье: увлёкся сверкой последних записей в блокноте и забыл всё на свете.

Настя тоже в ночной рубашке.

И тоже не торопится одеваться.

— Чаю? – предложил я.

— Я бы поела, – добавила Настя, усаживаясь за столик. Его мы перенесли из гардеробной, вместе с двумя стульями. А всего там нашлось три стола, десяток стульев и без счёта шкафов. Настя, вероятно, пересчитала их, я не спрашивал. – Что угодно, что там есть. Сделаешь?

Я кивнул и через десять минут мы пили здешний чай и ели немного надоевшее сушёное мясо с немного приевшимися сухариками. И того, и другого в кладовке полно; Настя отыскала несколько флаконов со специями, это помогло немного разнообразить нашу трапезу.

Мы побаивались есть и пить то, что за пределами палатки.

Когда я вернулся с подносом – едва и чашки с чаем – Настя успела найти и поставить на стол пару свечей. На вид настоящие – и то, как загораются, и тот дымок с неповторимым запахом, когда задуваешь. В каждом рюкзаке была горелка – похоже, на пьезоэлементах, а что именно там горит, мы так и не поняли. Не булькают, если потрясти, и не видно, можно ли их разобрать.

Как всегда, в общем: здесь почти все мало-мальски сложные предметы неразборные и без единого намёка, как и почему работают. Настя прилежно записывает подробности о каждом в свой блокнот.

* * *

На дворе, поди, ночь хоть глаз коли, а нам отчаянно не спалось. Дико странно выглядит этот ужин при свечах двух людей, только что выбравшихся из разных постелей. Вот уж не думал, что достаточно было раз пять побывать сегодня на волосок от смерти, чтобы начать доверять друг другу.

Как только я убрал посуду и вернулся, Настя молча обняла меня и замерла, прижавшись. Помогло, наверное, нам обоим: я слышал, как успокаивается её дыхание, как замедляется сердцебиение.

— Это не моё тело, — заявила Настя, отпустив меня и чуть отодвинувшись. — Я теперь всё осматриваю, когда моюсь. Почти такое же, как моё там, на Земле, но чуть-чуть другое.

— Уверена, что не твоё?

— Ну, я не всё осмотрела, куда смогла с зеркалом добраться.