Приключение, приснившееся под утро

А ещё через десять минут я вновь в том самом коридоре, где Настя назначила мне встречу. Что дальше? Вот я здесь, и что – Настя сейчас появится?

Что-то изменилось. Такого не случалось пока здесь, на Земле, но случалось не раз в “стране снов”. Тишина упала, вязкая и густая, стук собственного сердца бил набатом, собственное дыхание оглушало.

Я замер. Мурашки проползли по спине — вначале стайками, затем целым муравейником. Я не выдержал, оглянулся — позади один за одним гасли светильники, тьма ползла ко мне, равнодушно проглатывая по пути двери и проход.

Я посмотрел вперёд. Там пока светло. Несколько быстрых шагов по проходу, только без паники — вот потайная дверь. Ещё пара секунд — и я внутри, а дверь закрыта на щеколду. Машинально закрыл, словно всё это привычно.

Спокойствие. Я пытался выгнать картинку, но тщетно — тьма подползает, просачивается между дверью и косяком и обволакивает, душит и съедает заживо. Я прикрыл ладонью лицо и поступил так же, как там, в библиотеке: представил, что сижу на берегу моря, а сквозняк, что щекочет лицо — морской бриз, и утро, и всё ясно и мирно.

..

Открыл глаза. Всё спокойно. Так вот в какой комнатке прошли те сорок минут. Я развернул вчерашнюю записку от Насти, третью секцию:

"Полтретьего ночи. Без телефона. Дальний спуск по третьей лестнице, два раза направо и один налево, пять шагов до пятна, справа вперёд и налево".

Да. Я тоже ничего не понял, но всё сделал так, как написано. Последние четыре слова были самыми трудными: нужно было надавить на стену и сдвинуть её влево, так открывалась дверь.

В комнатке был единственный стол. Сейчас на нём лежал выключенный смартфон, а под ним ещё одна записка, в одну строку.

"Тебя зовут Саша".

Саша так Саша, Настя обожала играть в конспирацию, если это игра: то короткое противостояние с Иннокентием я запомнил надолго. Не то чтобы я не умею драться, в детстве со мной сладу не было на этот счёт, но была пара секунд, когда я понял, что ни в коем случае нельзя уступать, отводить взгляд, показывать слабость.

Накатила злость – та, из детства, ослепляющая, когда обидчики только и ждут повода, жаждут почуять испуг, чтобы наброситься всей стаей. В тот раз пришло подобное осознание: сожрут. Может, не прямо сейчас, но сожрут всенепременно. И случилось то же, что было и в детстве: вожак стаи осознал, что добыча не про него.

Так же, как и в детстве, потом накатило неприятное, тошнотворное понимание, что жизнь висела на волоске.