Приключение, приснившееся под утро

Но чем ближе мы приближались, тем быстрее таял оптимизм: стёкла выбиты, дыры в крыше, и ни души не видать. Мы сошли с тропы, оглянулись: вокруг, куда хватает взгляда, всё те же бесплодные земли – каньоны, причудливые столбы, обширные возвышенности с крутыми склонами. В одну такую и вошла наша тропа. Мы думали обойти этот холм не холм, гору не гору – но ужаснулись её размерам и тому, что склоны её напоминали дуршлаг – полным-полно отверстий. Великоваты для птиц. Не очень хочется узнать на своём опыте, что оттуда выйдет ближайшей ночью.

— Я там не останусь, — заявила Настя, вздрогнув. — Даже заходить не хочется. Ужас какой-то.

— Там могут быть хоть какие-то намёки, — предположил я. — Просто заглянем и пойдём дальше?

Она неуверенно кивнула.

По совести, выбора особого не было: дорога огибала особняк, справа и слева от нас — крутые склоны. А мы и так уже устали.

* * *

— Ты куда? – удивилась Настя, когда я, бросая только отдельные взгляды на строения (тропа огибала особняк справа, на почтительном расстоянии от давно разрушенного забора.

– Хотели ведь заглянуть!

— Нам лучше взять посохи и фонари, – возразил я. – То есть нужно поставить палатку. Здесь её ставить не хочу, мало ли, лучше отойти.

— Ну уж нет, – помотала головой Настя. – Если мы отойдём, и зайдём в палатку, я оттуда уже точно сегодня не выйду. Давай, ставь и посторожи снаружи, я быстро.

Хотел было вздохнуть, но не стал: Настя этого не любит. Забавно: поначалу, пока мы шли в краю зимы и полярного сияния, мне даже нравилось по мелочам злить Настю.

Может, потому, что она долгое время оставалась надменной и “я сама знаю, что делать” – сколько раз потом приходилось её спасать, буквально. Самым неприятным воспоминанием был Настя, соскользнувшая по склону и застрявшая ботинком в расщелине. И кричать боялась – говорит, что-то там точно было, ниже по склону. Я бродил в том тумане, его шёпот сводил с ума, и только по чистой случайности заметил Настю. Буркнула “спасибо”, когда я вызволил её и не позволила взять себя за руку. “Я сама”.

Пока я вспоминал, Настя вернулась из палатки и вручила мне мою часть снаряжения.

Мы попытались войти в самую большую дверь самого крупного здания. Тщетно – заклинило, или что-то растёт с той стороны. Тогда мы принялись обходить все остальные двери. Заглядывать в окна не хотелось: странного вида поросль, мох или лишайник, ярко-синего цвета, выстилала все такие лазы и проходы. Мы уже учёные – трогать что попало голыми руками не хочется.