Время ждёт

Всё, что он делал, всё, чем занимался и на что тратил время, это было так не важно рядом с тем, что он только что увидел. И, что самое обидное, теперь его просто не станет, он исчезнет ещё раньше, чем его тело отыщут шакалы.

– Почему? – спросил он снова.

– Скажи Билл, зная, что корабль в конце пути пойдёт ко дну, ты бы купил на него билет? Думаю, что вряд ли. Видишь ли, так люди устроены, что они не желают заходить на палубу корабля, заранее обречённого на погибель, и я не могу сказать, что это неправильно или нелогично.

Но оказавшись на корабле, они знают, что конец рано или поздно придёт, и тогда перед ними ставится выбор – либо они мечутся из угла в угол, словно крысы, и в конце просто дохнут, либо учатся петь и играть на инструментах, и их жизнь заканчивается под музыку. Кто-то, возможно, скажет, что разница невелика, но поверь, я знала и тех и других, и могу с точностью сказать, что смысл жизни лежит где-то в её конце. В этом моя работа, Билл – открывать людям смысл их долгой жизни. Показывать им самих себя. Взгляни, Билл, ты ещё не разучился плакать, а значит ещё не разучился чувствовать. Значит ты не такой жестокий циничный сухарь, как о себе думал.

Билл вытер слёзы, и вновь посмотрел на небо.

– Неужели, я больше не увижу этого?

– Нет, Билл. Ты станешь частью этого. Ты всегда был частью этого. А теперь, соберись, и надень свою шляпу! И смотри мне в глаза, тряпка!

Билл усмехнулся. Подняв с земли свою старую шляпу, он, привычным движением руки, нацепил её на голову.

– Это больно? – Спросил одноглазый.

– Чёрта с два, чувство боли свойственно лишь живым! А теперь, улыбнись, – сказала Смерть, замахиваясь косой, – ненавижу кислые рожи.

Это случилось в полдень. В самом жарком месте, в самое жаркое время, старый проходимец, аферист, и просто охотник за лёгкой наживой, Билл Морган, по прозвищу «одноглазый», на пятьдесят каком-то году жизни, скончался от полученных травм, а именно, простреленного лёгкого.

Солнце находилось в зените. Смерть направлялась к реке Юкон.

Близкие люди

«Уважаемый главный редактор издательства «N»,

Убедительная просьба перестать корректировать мои книги, прежде чем они будут напечатаны.

Я понимаю, что вы со всей искренностью подходите к своему делу, и мои речевые обороты кажутся вам бессвязным бредом деревенщины. И тем не менее, в некотором роде, я всё-таки художник. Я так вижу!

P.S. Я посылал вам это письмо уже семнадцать раз, если нужно, пошлю ещё семьдесят, ибо вы так и не вняли моим просьбам.