Эпоха Дьявола

Тупая ментовская инсценировка, без всякой фантазии. Но так-то схема рабочая, железная. Рассчитанная на то, чтобы сломать человека. Само задержание, возможные побои и отсидка в СИЗО вряд ли способны напугать человека вроде меня. Вся штука была в поганой статье, по которой меня собирались закрыть. Я не сомневался, что Китаец, Контора и Братство меня вытащат. Весь вопрос, как скоро? И как до этого самого скоро, дожить.

Пока события развивались по многократно отработанной ментами схеме. Дали ещё раз по печени и по почкам, затем приказали одеваться.

Вывели и повели по коридору к лифтам. Людей из своей моей команды так нигде и не наблюдалось. Не исключено, что их развели по номерам и сейчас прессуют.

Дальше спустились на улицу, затолкали в милицейский микроавтобус и поехали. Ехали минут тридцать. По приезде меня быстро выволокли из машины и провели в здание, скорее всего, местного ГУВД. Спустились в подвальные помещения, где меня заперли в комнате для допросов, приковав наручниками к специальной скобе в столе.

Сидел долго, наверное, около часа и ничего не происходило. Затем дверь открылась и в камеру зашёл майор, весь какой-то тусклый, полный, даже одутловатый, с тупой безразличной мордой. Но вот глаза, притаившиеся за набухшим, веками, были хитрыми и злорадными. Происходящее майору явно нравилось. Мужик уселся за стол напротив меня и расплылся в гнусной улыбке.

— Как же Вы так, гражданин Извольский. Такой приличный на вид человек и вдруг насильник. Да и девушка к тому же несовершеннолетняя.

И что мне теперь с Вами делать прикажете?

Ёрничал, сука! Нехороший человек.

Я смотрел на него молча, всем своим видом демонстрируя равнодушие.

— А знаете ли Александр, статья ваша она, как бы это помягче выразиться, не очень популярна среди заключённых. Я бы даже сказал, что Статья 117 УК РФ, делает вас человеком низшего сорта по тюремной иерархии. С теми, кто идёт по такой статье, обращаются весьма и весьма недружелюбно. Считают, что с насильниками нужно поступать таким же образом, каким они действовали в отношении своих жертв, — вздохнул он.

И вдруг, вскочив, заорал: — В жопу тебя будут трахать, козёл грёбаный, всей камерой! — после чего как ни в чём не бывало спокойно уселся обратно на стул, и уставился на меня с деланным дружелюбием.

Пока непонятно было, с какой целью он затеял весь этот цирк. Мент прекрасно понимал, что я хоть и не судимый, но в блатных делах человек весьма сведущий. И всё, что он мне говорит, для меня отнюдь не новость.